Чтение онлайн

– Они разрешили подъехать только нам с бурханом. Или возвращайся обратно, или жди... Наверное, кто-то опередил нас!

– Нас опередил кам Оинчы.

Диман удивленно посмотрел на бурхана и, развернув коня влево, повел его через забитые снегом кусты. Остановился, махнул рукой. Жамц послушно двинулся за ним. Скоро кусты сменились голыми каменными плитами, на которых скользили и разъезжались некованые копыта коней. Но Диман уверенно сходил вниз, не оставляя седла и почти не глядя на дорогу.

Его внимание давно уже приковал зеленовато-голубой столбик дыма, упиравшийся в низко нависшие тучи и расползающийся по ним во все стороны.

– Грязно плавят,-сказал он мрачно, останавливая коня и поворачиваясь в седле.
– Слишком много меди подпускают в золото. Белый Бурхан будет недоволен!

Жамц усмехнулся: не иначе как проделки Оинчы! Потому и уехал, опередив их на целых два дня, если не пережидал, как они, непогоду... Никак не может пережить, что у него нет теперь золота!.. Сам добавил медь или сделал это по уговору с плавильщиками, которые от лишнего металла тоже не откажутся?..

Теперь-то бурхан определенно знал, что и как спросить с бывшего кама! Ведь перечисляя основные виды оружия Шамбалы, на третье место Белый Бурхан ставил золото!.. После слова и мысли!..

Оступился конь, скользнув копытами по голому камню, едва не уронив всадника. Этого еще Жамцу не хватало - на пятый день трудного пути расколоть череп на чужих и холодных камнях!

– Можно идти осторожнее?
– прошипел он в спину Димана.-Или это поганое золото тебе дороже моей жизни - жизни бурхана?

Диман рывком оставил седло, взял коня Жамца за повод, сказал виновато и тихо:

– Простите меня, бурхан. Я поведу вашего коня.

– Если близко - не надо, если еще далеко - сам сойду с коня!

– Уже рядом, бурхан.

Может, и впрямь было близко, но каменные террасы все уходили и уходили на самое дно ущелья, пока не вытянулись широкой каменной дорогой, лишенной снега и растительности, не повели вокруг горы к пылающим огнями пещерам...

В одной из них Жамц нашел Оинчы, с охотой отпустил мастера-проводника, которому не терпелось поболтать с друзьями.

Оинчы встретил Жамца спокойно, но в глубине его усталых воспаленных глаз притаились обида и недоумение. Это несколько смутило Жамца.

– Почему вы так торопились, Оинчы, что не стали меня ждать?

– Тревога погнала в дорогу раньше вас, бурхан!-он замялся.
– Надо было кое-что изменить, исправить до вашего приезда, но я не успел... Мастера сказали, что есть определенный порядок работы, который быстро поменять нельзя.

– К примеру, изменить соотношение меди и золота?.. Я уже все знаю! Вы нарушили приказ, Оинчы.

– Я посоветовал мастерам добавлять побольше меди до того, как Белый Бурхан сказал о чистоте золота, из которого мы будем чеканить идамы... За эти два дня мне удалось заменить медь серебром, но часть металла все равно уже испорчена, и его надо плавить заново, очищая от меди...

– Хорошо,-поморщился Жамц,-ведите меня к мастерам!

– Может, сначала посмотрите пробную чеканку монет, бурхан?

Оинчы нырнул в мастерскую, вывел высокого белоголового парня с обожженным лицом. Удивленно посмотрев на белые одежды гостя, он простодушно улыбнулся и протянул широкую черную ладонь:

– Яим.
– И хотя гость не подал ответной руки, не обиделся.
– Идите за мной!

Они вошли в другую мастерскую. Она была не пробита в скале, как плавильни, а выложена из больших грубо отесанных камней. Грохот молотов по наковальням не смутил Жамца - в его мастерских при дацане грохот бывал не меньше. Яим подвел их к одному из рабочих столов, подал две монеты. Одна была красной и более легкой по весу, чем вторая - желтая.

– Сколько меди в этой и сколько в другой?
– спросил Жамц сухо.

– Первая плавка шла в пять фунтов на пуд. Во вторую медь почти не добавляли, но добавляли фунт серебра на пуд золота.

– Медные монеты чеканить больше не надо! Яим вздохнул, осуждающе посмотрел на Оинчы:

– Заказ был дан летом. А сейчас мы уже почти закончили работу.

– Придется переделать! Все монеты должны быть одинаковы по содержанию золота! Никаких примесей, кроме серебра!

Парень удивленно уставился на Жамца:

– Для итого нам надо еще три пуда золота!

– Золото будет. Идите, Яим.

И тотчас круто повернулся к Оинчы, бледному как снег.

– Три пуда золота, Оинчы, ты должен вернуть мастерам.

– Я не брал золота! Я хотел, чтобы монет было больше, бурхан! К тому же золото при плавке выгорает и... Жамц усмехнулся:

– Может, будем чеканить идамы вообще из глины? Оинчы сделал шаг, отступая от Жамца, глаза которого прожигали его насквозь.

– Я отдал все свое золото, и его вывез Техтиек!

– А кто вывез три пуда золота отсюда?

Бурхан снова надвинулся на Оинчы. Тот еще отступил на шаг и встал на самом краю бома. Жамц молчал и смотрел на бывшего кама холодно и спокойно. Оинчы закрыл глаза. Он понял, что гнев бурхана прошел и тот принял решение...

– Кто тебе помогал, Оинчы? Назови имя. Ноги старика дрогнули. Он покачнулся и стремительно полетел вниз, но его душераздирающий вопль оборвался быстрее, чем Жамц ожидал - разлом в горах, сделанный рекой, здесь был очень глубоким. Что-то остановило падение бывшего кама и сократило его нелепую жизнь. Прибежал запыхавшийся и взволнованный Диман:

– Мастера недовольны, бурхан! Яим сказал, что вы приказали переплавить все отчеканенные монеты заново!

– Монеты Оинчы нам не нужны... Вызывайте выстрелом Азулая! Я отправлю его за золотом.

Кураган пел перед гостями по их просьбе. Но пел не то, что хотела душа, а старинные черчеки о солнечных книгах, которые погубил сильный дождь. Их намокшие листы слиплись и никто теперь не может раскрыть эти книги и прочитать их божественные знаки, несущие людям правду. Такие же знаки есть на скале Кок-Кан, других скалах-бичекту Катуни, но люди забыли, о чем они говорят. Только самые мудрые могут их понять, но и мудрых людей в горах становится все меньше - их убивают голод и стражники, их имена умирают в памяти родственников, их кости растаскиваются черными птицами смерти... Потому и нет правды в горах Алтая, что из них ушла мудрость, погубленная глупыми людьми...