Чтение онлайн

– За дохтуром сходить?
– осведомился Фаддей, с испугом наблюдая, как стремительно бледнеет попадья.

– Что?
– удивленно посмотрела в его сторону матушка Анастасия.
– Ах, да... Спасибо вам, люди! А доктора звать не надо, не любил его отец Лаврентий...

Капсим надел шапку, поклонился в пояс и первым шагнул от крыльца. Остановился возле коня, поджидая остальных. Но Фаддей и Аким не торопились. Сначала по просьбе матушки занесли тело в дом, потом, наверное, устроили торг за доставку мертвого тела, за полотенца, мешки и портянки, в которые тот был завернут. Наконец они вышли. Капсим заметил зеленый уголок тройки, торчащей из кулака Акима, осуждающе покачал головой:

– Ну и хват ты! С покойника-то разве можно?

– А я не с покойника, тово,-ухмыльнулся Аким,- С покойника теперич ничего не возьмешь... Я с ей, с живой, тово!

– Набрался я сраму с тобой!-недовольно буркнул Фаддей.
– Каб знатье так и подымать бы тело попа не стали... Пущай бы его волки хрумстели...

Сбросив свое ветродуйное барахлишко, Родион облачился в добытую шубу, теплые сапоги и меховую шапку, хохотнул:

– Как на меня шито!

Он подошел к коню, успокоил животину, похлопав ладонью по нервно вздрогнувшей шее, проверил подсумки, ухмыльнулся:

– И жратва вдосталь, и так всякое барахлишко на дальний путь! Проживу теперь легко до весны! Тем паче с деньгами...

В шалаш он решил не возвращаться. Чего ради ему тех оболтусов кормить? Пусть уж теперь они сами по себе живут, а он со своим фартом - сам по себе!.. Расчелся за сало да краюху ситного с ними, будет!

Куда теперь податься? В Еланду или Едиган? Там Родиона не знают и можно прижиться у какой-нибудь вдовой бабы. А может, подальше куда махануть? Он же теперь - верховой, не пеший! Сорок верст отмотать за день - нет ничего!

Родион сел в седло, уверенной рукой взял повод, оглянулся в последний раз на мертвеца - ничего, лежит как миленький...

– Прости уж меня, окаянного!-вздохнул убивец с запоздалым раскаянием и сдвинул коня с места.

Тропа вела на запад через Песчанку и Ануй. Можно от Черги и на север двинуться по Каменке. Можно и обратно вернуться - через Усть-Сему на Чемал и дальше к югу... Все дороги его, всем лесам, рекам и горам он теперь полный хозяин!

Чем ближе к реке, тем приземистее и разлапистее деревья. Тропа беснуется, идет зигзагами, то поднимается вверх, то падает книзу... Угасла заря, налились и засияли звезды...

Может, хватит от своего страха и стыда убегать? Может, пора огонь зажечь и чайник на подходящую коряжину навесить?

Очередной поворот, и Родион едва не налетел конем на другого конного, вынырнувшего из черного разлома камней будто призрак - неожиданно и бесшумно.

Родион натянул повод, но всадник остановился как вкопанный, раньше его.

Не твой конь, что ли?-услышал он насмешливый голос.

– Почему не мой?
– испугался Родион.
– Мой.

– Своего хозяина конь сразу слушается.

"Влип никак?
– со страхом подумал убивец и почувствовал, как лоб под меховой шапкой взялся липкой испариной.
– Калмык по обличью, а по-русски шпарит не хужей меня! Зайсан-староста ихний? Нет, те с бляхами ездят..."

– Чего испугался-то?
– спросил встречный добродушно и спешился. Костер пока разведем, чаю попьем, подружимся...

– Испугаешься небось, когда человек из самой скалы выходит!

Скоро затрещал костер. И затишок для огня меж камней, и топливо рядом только руку протяни...

– На Капсу идешь?
– спросил незнакомец, прикуривая трубку.

– В Еланду еду!-отмахнулся Родион и тотчас похолодел: "Эк я ляпнул-то! Тьфу ты, напасть..." Незнакомец удивленно свистнул:

– Она же у тебя за спиной осталась!

– Надо ж, сворот промазал... Темно! Летом тут ездил - не промазывал, а зимой - на тебе!..

– По этой тропе летом?-удивился незнакомец еще больше.
– Да еще на коне, а не на лодке?.. Хорошо врешь! Родиону терять уже было больше нечего:

– Да кто ты такой есть, чтобы допрос мне делать? Его с меня уже сам Богомолов снял!

– До встречи с тобой меня звали Техтиек... Родион поднял голову и вздрогнул. На него теперь смотрели три глаза - два человеческих, от которых несло ледяным холодом и презрением, а один - нагана, черный и пустой.

К вечеру по зову матушки Анастасии прикатил из Бересты отец Капитон. Мельком взглянув на мертвое тело иерея, ушел во двор. Долго ходил вокруг домика, потом попробовал колья ограды, осмотрел конюшню, сарай с сеновалом и баню, заглянул в погреб, тронул жердь колодца и даже постучал костяшками пальцев по бадье. Потом прикинул на глазок размеры огорода, покачался на каблуках сапог, раздумывая, и потребовал ключи от церкви.

Не было его чуть ли не до звезд. А вернувшись, перебрал горку богослужебных книг в переднем углу на этажерке. Достал "Канон по исходу души", полистал, заменил его на "Канон по ангелу смертоносному", хмыкнул, выудив какой-то листок, заложенный между страницами. Взял толстенную "Историю раскола", взвесил ее на руке, как камень, поставил на место.

И снова ходил по подворью, заглядывая во все углы и будто прицениваясь к домику и его пристройкам. Битый час сидел на крыльце, по-мальчишески подвернув ноги под себя, наблюдал, как неторопливо и размеренно живет незнакомая ему деревня. За весь день и вечер никто так и не пришел взглянуть на покойника, лежащего под своим роскошным иконостасом, сложив на груди руки и уставившись в потолок медными пятаками...

Отцу Капитону было по-своему жалко иерея-неудачника, больше пустого мечтателя, чем каторжного работника на духовной стезе. Отец Лаврентий слишком много думал о несбыточном, почти невозможном - о величии церкви, о священстве, стоящем во главе государства, диктующим действия власть предержащим. Излишне уверовав в святость символов духовного перерождения, он закрывал глаза на основы пастырской службы... От того и в опалу попал!

Черная тень вдовой попадьи появилась в дверях.

– Откушали бы, батюшка. Можно разве целый день голодному-то?

– Потом, матушка. Потом.

Никогда не взлететь более священническому духу выше шапки Мономаха! Да и зачем? Скрижаль священства дописана! Монархия, православие и народность... Чего уж теперь из сдобных булок изюм выковыривать! Трудись в поте лица своего и не ропщи...

Сейчас священник - тот же чиновник. Одно и отличие, что не в мундире со светлыми пуговицами ходит... Но уже гуляет по приходам столиц острота, что скоро на иереев полковничьи мундиры с эполетами наденут, а на архимандритов - генеральские! Что касаемо диаконов, то всем им в казачьях есаулах состоять!.. Шутка шуткой, но уж больно зла!.. Война с японцами тоже казалась нелепицей, а вот - воюем! За кусок китайской земли, за горсть японской воды, за старую обиду шалуна Николки Романова... Какие уж тут полеты в поднебесье! Абы на земле двумя ногами устоять... Э-эх!