Белый гонец
Шрифт:
– Правильно, - согласился Белдуз.
– А ты и не предавай. Ты – продавай!
Славко с притворной жадностью облизнул губы и сделал вид, что заинтересовался этим предложением.
– А много ли дашь, хан? – быстро спросил он.
– Да уж, не пожалею и целого златника!
– Как! Одного? – разочарованно переспросил Славко.
– Да к тому же – еще и моего?! Нет, хан! Меньше, чем за тридцать – я никак не согласен!
Хан сурово сдвинул к самой переносице брови и покачал головой:
– Наглец! Ты что забыл, в чьей власти находиш-шься? Да я сейчас отдам тебя на растерзанье своим воинам! У них давно уж-ж стрелы в колчанах чешутся!
– Ну и пусть тогда читают тебе эту грамоту сами!
– Эх-х! Ладно, – забыв про больную руку, махнул ею Белдуз и чуть не взвыл от боли.
– Десять златников!
– Тридцать! – упрямо стоял на своем Славко.
– Двадцать! – еще уступил хан, но тут же уточнил: - Десять тут, и десять в Степи!
– И еще десять прикажи, чтобы слуга вернул мне! – быстро добавил Славко.
– Вот и получится тридцать!
– Хорошо умеешь с-считать, щенок! – покачал головой Белдуз.
– Зря я только время терял, когда тебя испытывал! Ну а ты, с-слуга, сам скажешь, где их запрятал или приказать моим воинам помочь тебе?
– Сам-сам! – охотно подыгрывая Славке, закивал Звенислав.
– Да с-смотри, правду говори! А то ведь я могу и сказать своим людям, чтоб проверили! – предупредил хан.
– А я и говорю, возле стогов, в дупле сломанной березы, где вы с гонцом бились…
Славко сделал два шага вперед, как бы отделяя себя от Звенислава, и умоляюще зашептал:
– Хан, это ж совсем близко! Пошли своих людей! И я свое золото назад получу, и ты нас заодно до конца проверишь!
– Без тебя з-знаю, что мне делать! – проворчал хан и подозвал своих всадников.
– Эй, всё слышали, что сказал этот с-слуга?
– Да, хан! – в один голос отозвались те.
– Тогда что еще з-здесь ж-ждете? Вперед!!
2
– На Корс-сунь! – обрадовано воскликнул Белдуз.
Половцы, не медля, сорвались с места, и не прошло пяти минут, как они возвратились и отсыпали в здоровую ладонь хана девять золотых монет. Тот, морщась, сосчитал их и протянул Славке:
– Всё?
Славка тоже пересчитал монеты и отрицательно покачал головой:
– Нет. Здесь только девять. А где еще одна?
– Какая-такая еще одна? – уставился на него Белдуз.
– А та самая, что ты отобрал у моего слуги!
Уж на что хан любил золото, но тут от такой жадности даже ему стало не по себе. Он брезгливо швырнул под ноги Славке златник, и когда тот, нырнув за ним, сунул его за щеку, показал издали грамоту:
– Всё! Больше ничего не хочу с-слушать! Читай!
– Ну, Славко, - послышался сзади едва различимый голос Звенислава, - С Богом! Давай…
– Далеко, хан, поближе б немного! – попытался выгадать еще хотя бы полшага Славко.
– Ничего, у тебя глаза молодые!
Хан поднес грамоту немного ближе и, видя, что упрямый отрок никак не начинает читать, недовольно крякнув, приблизил еще…
Уверенный в том, что сейчас произойдет долгожданное, ибо хорошо знал ловкость своего друга, Звенислав закрыл глаза от сладкого ужаса. И тут же … открыл их, ровным счетом не понимая ничего.
Славко, наморщив лоб, точно припоминая что-то, вдруг слово в слово стал повторять ту самую грамоту, текст которой говорил в бреду найденный ими гонец…
– Наказываем тебе, князь, быть с войском к концу весны в Переяславле…
– Что?.. – словно очнувшись, вздрогнул Звенислав. – Что-что ты сказал?!
– Тихо, не мешай нам с-слушать! – недовольно прикрикнул на него хан и, уже почти по-свойски, кивнул Славке: - Продолж-жай…
– А оттуда мы всей Русью, - словно ни в чем не бывало, продолжил тот, - двинем на…
– Да что же ты это делаешь, гад?! – обрывая его, закричал купеческий сын. – За тридцать златников Русь продаешь?!!
Звенислав с кулаками бросился на Славку и повалил его на грязный истоптанный снег.
– Двинем на … на… - силясь высвободиться, пытался докончить Славко. Но куда там! Крепкий, упитанный купеческий сын оказался намного сильнее его, худого и жилистого.
– Стой! Пусти! – только и хрипел в его крепких объятьях Славко.
– Дай дочитать, дурень!
– Я тебе дам! – раз за разом ударяя его кулаком, как в горячке, бормотал Звенислав.
– Я тебе сейчас за всё дам! И за тулуп, и за мои златники, и за эту грамоту! Я только теперь понял, каков ты есть на самом деле! Обмануть меня захотел, да еще и тайну продать половцам? Ах, хитрец! На тебе! На!
– Хан, разнять их? – осторожно предложил Тупларь.
– Может, лучше наоборот, соединить одной стрелою? – вставил опять свое Узлюк.
– Пус-сть дерутся! – остановил их Белдуз и довольным тоном добавил: - Люблю, когда русские между собой с-сорятся…
– Да какой же он русский, если Русь продает? – оглянувшись, с ненавистью спросил Звенислав.
И он снова склонился над Славкой, ничего не видя и не слыша от ярости. А то бы непременно увидел озорные, несмотря на боль, глаза Славки и услышал бы, как тот, едва слышно, умоляюще шепчет:
– Бей, родной, бей, да так, чтоб они вконец поверили!
– Хватит! – не выдержал, наконец, хан. – Уймите этого беш-шеного с-слугу! А то, чего доброго, он, и правда, убьет его, и мы так и не узнаем до конца, ч-что написано в грамоте!
Несколько половцев не без труда оторвали Звенислава от лежащего на покрасневшем снегу Славки.
Двое продолжали удерживать его, чтобы он снова не кинулся на своего бывшего друга. А Тупларь своим рукавом осторожно вытер кровь с лица Славки и поставил его перед ханом, помогая стоять прямо.
Звенислав, тяжело дыша, с ненавистью смотрел, как Славко несколько раз встряхнул головой, словно прогоняя туман от ударов, и снова вгляделся в грамоту.
– Ну? – заторопил его Белдуз.
– Вот я и говорю, - облизывая разбитые Звениславом губы, продолжил Славко.
– А оттуда … из Переяславля, стало быть, мы всей Русью двинем на богатый град Корсунь…
– Что? – недоверчиво, думая, что ослышался, переспросил Звенислав.
– На… Корсунь?!
– На Корс-сунь! – радостно воскликнул Белдуз.