Белый гонец
Шрифт:
И помчались тиуны во все веси в поисках крепких и сильных мужчин.
И вот что удивительно было им – здесь, повсюду, как будто уже ведали о цели их приезда. Не встречали их, как врагов, почти что, как половцев. А впервые, даже наоборот, словно радовались им. И женщины не голосили, как всегда, провожая мужчин. А те, хоть и время было самое неподходящее для того, чтобы оставлять пашни, собирались в поход, не споря, не возмущаясь.
По привычке они прихватывали с собой рабочие топоры и вилы, но тиуны останавливали их, говоря:
– Ничего не надо с собой брать! Там все дадут!
– Что дадут-то?
– А все!
По двое, по трое, смерды, вливаясь в пригороды Переяславля, сколачивались в отряды, привлекавшие особое внимание Мономаха.
Заметив однажды в одном из них Сувора, князь кивнул ему, как давнему знакомому, и спросил:
– Сам пришел или привели?
– Привели! А если б и не привели, то сам бы пожаловал! Ведь на такое дело идем… - Мономах строго взглянул на смерда, но тот понимающе улыбнулся и громко сказал: - Корсунь брать!
Почти та же картина повторилась и в кузнице, где князь накоротке побеседовал с Онфимом и Милушиным мужем. На строгий вопрос Мономаха, успеют ли те в срок выполнить весь заказ, они сразу же поспешили успокоить князя:
– Все сделаем! Еще и нам останется! Вон для себя уже кое-что изготовили!
– Что, тоже с нами пойдете? – услышав такое от двух богатырей, потеплел голосом князь.
– Конечно, если возьмешь!
Мономах со знанием дела подержал в руках два меча, которые были намного тяжелей остальных, смерил взглядом увесистые наконечники копий, топоры и только головой покачал:
– Да как же таких богатырей с собою не взять!
– Так ведь не прогулку идем! – густым басом заметил могучий Милушин муж.
А Онфим, мало чем уступавший ему в росте и стати, с заговорщицкой улыбкой добавил:
– Вдруг корсунцы на лошадях вылазки из своего града делать будут! Враз на такие копья поднимем! И мечами потом посечем!
Странное дело – не только Сувор и Онфим с Милушиным мужем, - вся Русь, догадываясь чутьем, куда готовится идти объединенное русское войско, словно сговорившись, молчала о главном. Правда, никто, кроме князей и ближайших к ним людей, не знал точной правды. Но, в то же время, ее чувствовали все.
Русских людей как бы объединила эта великая общая тайна. Давно уже, со времен усобиц, пожалуй, не была такой единой вся Русь!
Конечно, не обходилось без споров и обычных, как бывает в таких случаях, догадок. Но все это делалось тихо, украдкой, так, чтобы ни болтливая сорока, ни случайный порыв восточного ветра не унес в сторону Степи их слова…
Как жарко ни спорили, но, в конце концов, сходились на одном. Это Мономах уговорил Святополка пойти на Степь. Почему? Так всем известно, что переяславльский князь не любит завоевательных войн. А как иначе назвать ратный поход на Корсунь? Два раза только ходил он за пределы русских земель, и то по приказу своего дяди – Святослава Ярославича. Но одно дело старший Ярославич, и совсем другое - Святополк. Этот никак не мог приказать Мономаху пойти на Корсунь. Во-первых, потому что только числился Великим князем. А, во-вторых, побоялся бы сталкиваться с градом, который являлся собственностью Византии. Это было куда опасней, чем выступить на Степь. Мало того, что сама Византия могла выступить за Корсунь, но еще и подняла бы за собой половцев.
Так что, как ни крути, а получается только одно – тсс-сс – Степь.
Были, правда, и такие, которые поверили военной хитрости Мономаха про Корсунь. И у них тоже была на то своя правда. Доказывали это желанием Святополка, который собрался поживиться за счет этого богатого города… Тем, что Великий князь хочет добыть себе чести…
С ними и не спорили. И пусть говорят! Может, лишний раз дойдет этот слух до половца. Беспечнее будет!
Поговорив, все снова принимались за работу.
Если писцы и гонцы с ног валились, то каково же было тогда кузнецам, кожемякам, оружейникам, плотникам… А воинам? Особенно пешцам, которых бывалые дружинники до седьмого пота учили владеть оружием – луком со стрелами, боевыми топорами, при этом главный упор делая на отражение копьями набега всадников… Да не абы как. А разом, с силой, по команде…
Сами же дружинники учились биться кривыми саблями, которыми в конном бою со степняками удобнее было действовать, чем обычным прямым русским мечом. Это тоже было новшество, которое, переняв у половцев, ввел в вооружение сначала своей переяславльской дружины, а теперь – и всей русской рати Мономах.
Так прошел месяц.
С одной стороны, небольшой, вроде бы срок. Снега и то не везде успели еще стаять. Серели грязными шапками в низинах да по лесам. И земля была местами - сырою и вязкою.
А с другой – стрела к стреле, копье к копью, воин к воину, всего за месяц объединенное русское войско съехалось в Переяславль, снарядилось, подготовилось и готово было выступить в дальний поход…
И, наконец, выступило!
2
Все ждали днепровских порогов…
Ранним утром открылись Епископские ворота Переяславля. Провожать князя с дружиной и пешцами высыпал весь город.
Празднично звенели колокола.
Священники вынесли крест, мимо которого - дружина за дружиной, отряд за отрядом - ехали и шли русские воины.
Сам Владыко благословлял идущую мимо него рать на благое дело во имя всей Руси.
Долго еще сопровождал церковный клир уходящих по Киевской дороге ратников. И казалось тогда многим, что этот великий поход на Степь начинался Крестным ходом.
Дойдя до Днепра, течение которого только-только очистилось ото льда, пешцы под командованием сотских и тысяцких взошли на ладьи. И – они по воде, а конные дружины, под стягами, берегом - объединенное войско Руси двинулось в долгий путь.
Впервые почти за двести лет, со времен походов Олега и Игоря на Константинополь, шли так русичи.
Хотя предосторожности ради, на многие десятки верст вперед были высланы боевые дозоры, копья, мечи и щиты Мономах приказал в обоз не сдавать.
Опасаясь внезапной атаки больших сил половцев прямо на берегу Днепра, на всякий случай, все были при оружии.
Шел час за часом. Тянулся день за днем.
А приказа на высадку и долгожданный поворот в Степь все не было.
Нетерпение воинов возрастало. Все слышнее стали голоса тех, кто был уверен, что поход будет на Корсунь. Теперь на них шикали с нескрываемой досадой – будет вам каркать воронами!
Но все же стали задумываться. Неужто и, правда, не Мономах Святополка, а тот подговорил переяславльского князя пойти на богатый град Корсунь?.. А что - киевский князь жаден, хитер… В Корсуне действительно есть, чем поживиться. Да и честь это принесет Великому князю, с его шатким авторитетом, немалую. Ведь только святой Владимир Красно Солнышко мог похвастать взятием этого града! А что касается Мономаха… Как знать, может, помня главную цель его жизни - объединить Русь и затем освободиться от половецкой угрозы, хитрый Святополк поставил условием: сначала Корсунь, а уж потом - Степь?