Чтение онлайн

– Очень удобно! – с изрядной долей сарказма протянул Альбин и добавил немного помолчав.
– Около года.

– Ничего себе! А я думал – кровососам кровь потребна каждодневно.

– Нет, мы – народ гораздо более древний и совершенный, чем люди. Наши стопы отпечатывались на тверди в те дни, когда человечество еще не зародилось.

– А что же вы тогда жрали? – искренне изумился я.

– Кровь людская – эликсир молодости, зелье, излечивающее раны, но питаться я могу почти любой пищей.

– Очень познавательно. И чего, тебе еду-то таскают?

– Нет, - безразлично произнес вампир.

– То есть как? Ты год здесь кукуешь без никакой жратвы?

– А ты, человечек, думаешь, смог бы так легко отделаться, будь иначе? – альбинос почти равнодушно глянул на меня.

– Вампиры – редкие твари. Бабушка моя сказки про вас рассказывала. Откуда мне знать, что из того правда, что – вымысел? Может, никакие вы не силачи.

– О, уж поверь мне, я сильный, - усмехнулся Альбин.

– Как скажешь, - я вернул ему недобрую усмешку, - а правду говорят, что вампиры спят в гробах, наполненных родной землей, а иначе – ждет их погибель?

– Не верно. Ослабеешь только, не умрешь.

– И у тебя там, - я махнул в темноту, - стоит такой гроб?

– Нет, - односложно ответил вампир.

Я задумался. Вампир должен быть невероятно живуч и силен. Год без питания, и он все еще чуть не вытряс из меня душу, только нож да цепи спасли. Не знаю, сколько времени я сидел, обдумывая свое положение, припоминая бабушкины истории, просто пялясь на пламя факела…

– А когда факел меняют?

Я спросил это, потому что меня весьма волновало, как часто появляются в камере тюремщики. И как они воспримут мое вполне здравое состояние. Не попытаются ли любезные охранники добить меня и все-таки скормить своему ручному вампиру? Альбин не ответил. Даже не пошевелился. Его глаза были открыты и все же он не подавал признаков жизни. Я окликнул его еще пару раз. Никакой реакции. Наступил день? Когда оглашали мой приговор, был вечер. Потом несколько часов шла волокита с оформлением, транспортировкой… Альбин уже не спал, когда я появился, стало быть, к тому моменту наступила ночь. Наверное, уже утро. Я, кряхтя, вздыхая и хватаясь то за сломанные ребра, то за отбитое бедро, встал на ноги и осторожно, поминутно останавливаясь и вглядываясь в спокойные черты, подошел к вампиру. Вроде, спит.

Я вынул на всякий случай нож, сел на корточки и всмотрелся в его лицо. Мужик как мужик. Крупный нос с хищными ноздрями, широкий рот с узкими злыми губами, ровный овал лица. Не красавец, но и не урод. Лицо запоминающееся. Бабушка говорила, что у вампиров из всех волос – ресницы и брови. Интересно, правда? Немного поколебавшись, я провел ладонью по черепу. Гладкий. Щетины нет. Кожа прохладная.

– Лягушечка! – прошептал я, усмехнувшись и представив себе Альбина в большом чане молока: наверное, он вполне смог бы заменить квакушку – тоже ведь холодный.

Закончив рассматривать вампира, я снял со стены факел и осмотрел камеру. Воды нет. Еды нет. Есть пустая яма для отходов. Природа к тому моменту уже довольно ощутимо звала. Воровато оглянувшись на спящего, использовал яму по назначению. По камере поплыл запашок. Наверное, вампиру это не понравится, но тут уж я ничего не мог поделать, у меня физиология человеческая.

Затем я внимательно осмотрел крепление цепей. Левое кольцо вызвало мои опасения – на нем появилась крошечная трещинка. Сколько ночей потребуется вампиру для того, чтобы разомкнуть его? Передряга начала выглядеть безвыходной. Остаток дня я размышлял о том, как выбраться из этого дерьма невредимым.

Альбин едва проснувшись, сморщился:

– Фу, навонял! Ты можешь как-то это сдерживать?

– Нет, конечно!

– Человек, ты… ты меня трогал! Я чую твой запах на себе!

– Просто дотронулся до головы – было интересно: ты ее бреешь или у тебя не растут волосы. Не дергайся, ничего непотребного я с тобой не совершил.

– Это и есть непотребное! – прошипел Альбин.

– Да ладно! Мы вчера друг друга качественно обтрогали – у меня до сих пор все бока болят. Как ты вообще что-то почуял, не спутал с тем прекрасным прикосновением, что мой кулак оставил на твоей скуле?

– Не смей больше так делать! Смертный не может…

– Да иди ты к дьяволу, беломордый! – рявкнул я, не имея желания дослушивать его тираду.

– Я дождусь того момента, когда ты ослабеешь и выпью! – прошипел вампир, подаваясь в мою сторону.

– Что ж, видимо, зря я отдавал тебе свою кровь. Ты не оставляешь мне выбора – придется прирезать, пока ты спишь.

– Рука-то поднимется?

– На нежить? Легко!

Кажется, каждый наш разговор, словно по кругу, ведет к взаимному раздражению, угрозам и потом – молчанию. В этот раз молчали мы долго. Аж до следующего дня. К тому моменту, как Альбин вытянулся и помертвел, погружаясь в дневной сон, я весь извелся. Хотелось жрать. Живот подводило и даже голова немного кружилась. А еще я не привык столько времени сидеть сиднем – пятая точка болела и немела. Кроме того – провести весь день, точнее – ночь, не только без воды, но и без похода в нужник – тяжко. Я стрелой помчался к яме – еще немного и я бы просто опозорился на глазах клятого вампира. Единственное утешение - я успел немного подремать, сидя у решетки. Это было очень неловкое положение для сна – улечься не получалось, я не рисковал высовывать даже локоть за границу безопасной зоны, хотя вампир, вроде, еще был достаточно слаб для того, чтобы предпринять повторную попытку испробовать моей крови.

Пока вампир спал, я ходил, разминая ноги, осторожно нагибался, заставляя кровь быстрее бежать по утомленному телу, осматривал наливающиеся багровым синяки и раздумывал над тем, как мне все-таки выжить.

– Не прирезал, - с некоторым удивлением отметил вампир, пробуждаясь.

– Пока нет, - согласно кивнул я, - левое крепление цепи скоро треснет, не выдержав твоих рывков.

– Не так уж скоро. Я не могу подняться. Твой нож делал мастер своего дела… – мне показалось или в речах вампира появилась тень уважения?

– Кевин, - позвал альбинос, я удивленно поднял брови: не думал, что этот самоуверенный, зацикленный на величии вампиров говнюк запомнил мое имя.

– Что?

– Я хочу выйти отсюда. Мне нужен помощник. Ты тоже хочешь выбраться из казематов поскорее, не так ли? Сколько тебе дали? Наверное, ты какой-нибудь убийца, с такими-то навыками…

– Если честно, меня посадили за двоеженство. Всего три месяца…

Вампир удивленно приподнял брови:

– Я не понимаю того, как мыслят человеки, - констатировал он, - разве не на верную смерть тебя отправили? Всего лишь за женолюбие? Это ужасный грех, страшнее убийства? Или… кто дал тебе этот нож? Неужели…

Вампир заволновался, наверное, ему пришло в голову, что меня могли нарочно снабдить ножом, чтобы я мог убить его.

– Нет, мне ясен путь твоей мысли, но этот нож у меня уже много лет. Я сопротивлялся при обыске, вот он и остался со мной. Я тоже не понимаю, отчего именно меня решили тебе скормить. Но выйти мне необходимо – на воле остались двое сыновей, я боюсь, что с ними случится нехорошее.

Вампир задумчиво кивнул и, подавшись в мою сторону, произнес: