Чтение онлайн

— Здесь! — вскрикнул вдруг Беляк, мечом указывая на второе окно.

Все дружно развернулись туда же. Что-то темное и длинное проскользнуло за окном, громко хрустнула ветка, прошелестела трава. В амбаре заржали лошади. Затем на некоторое время все стихло, но продолжалось это недолго — грохот, похожий на раскат грома, заставил нас вздрогнуть. А следом раздался протяжный крик со стороны амбара, и от этого крика кровь стыла в жилах. Наверное, так кричит ребенок, когда с ним случается какая-то внезапная обидная неприятность.

— Что за чертовщина? — прошептал Кушак. — Там дитенок? Откуда там взяться дитенку?

— Тихо! — шикнул на него Добруня. — Никакой это не дитенок. Во всей деревне никого, кроме нас не осталось. Это он, это вовкулак… Он хочет, чтобы мы вышли из дома, вот и выманивает.

И снова послышался длинный детский крик. Но в самом своем завершении он вдруг захлебнулся, перешел в хрип и наконец переродился в самый настоящий волчий вой, после чего внезапно смолк.

Добруня рассмеялся. Подошел к окну и крикнул:

— Эй, мы здесь! Иди к нам, волчара, туточки и посмотрим, кто кому печенку вырвет!

И громко постучал рукоятью меча по стене. В ответ что-то с силой ударил в стену с той стороны, да так увесисто, что со стен и потолка полетела труха. Добруня отпрянул, и сразу же снова рассмеялся. Точнее, он оглушительно захохотал.

— Напугать нас хочешь, нечисть поганая?! — крикнул он. — А нам не страшно! Ух! — он с силой стукнул мечом по стене, даже щепки полетели. — Ух! — и снова стукнул.

— Ух! — к нему моментально присоединились Кушак с Беляком, и их мечи тоже застучали по стене. — Ух! Ух! Ух!

Тень скользнула сперва мимо первого оконца, затем мимо второго и на какое-то время исчезла, и ни единого звука пока вовкулак не издавал. И тогда я тоже врезал мечом по стене и выдохнул шумно:

— Ух! Ух!

Тень вновь накрыла второе оконце. И уже больше не пропадала. Я не видел, кто стоит там, по ту сторону бычьего пузыря, но он явно присутствовал и никуда уходить не собирался. Мне показалось, что он увидел меня и теперь внимательно изучает, пытаясь понять из каких неведомых миров попал сюда этот человек и почему от него так сильно несет магией, но он не может ее использовать.

Я чувствовал его. Он был совсем рядом, и каким-то своим вторым потусторонним зрением я видел, как силовые линии местного магического поля пронизывают его, искажаясь при этом, но все же прорисовывают силуэт некого существа, стоящего по ту сторону стены.

Сложно узнать того, кого ты никогда не видел воочию. А впрочем, не было никакой разницы в том, чем отличались местные вовкулаки от тех, что водились в моем мире. В любом случае, и те и другие были опасными тварями, которых надлежало уничтожать.

Вовкулак — это вам не демон Запределья, которого может убить только другой демон, а простой же смертный способен лишь развоплотить и отправить прочь из своего мира обратно, туда, откуда он был призван. Вовкулак — это простая нечисть, порождение твоего же собственного мира. Местная живность, так сказать, которой с человеком очень тесно на одной местности.

— Ашметра! — проговорил я громко.

Я понимал, что заклинание, пригодное для усмирения нечисти в моем мире, здесь вряд ли будет работать. Надеялся, правда, что вовкулака может одолеть сонливость, он станет вялым и менее активным, что может облегчить нам задачу в предстоящем сражении с ним. Но я и предположить не мог, какое действие на самом деле возымеет это короткое слово.

Дико заверещав, вовкулак метнулся куда-то ввысь, а мгновение спустя наверху, на крыше, послышался грохот. Вновь завизжали вырываемые доски, а затем дом содрогнулся, и на нас с потолка посыпалась пыль. Резко колыхнулся воздух, свеча тут же погасла, и перед глазами у меня поплыл отблеск от ее пламени, но не успел я схватить со стола огниво, как в углу горницы засветился силуэт Тихомира. Его голубого свечения было вполне достаточно, чтобы видеть все, что происходит в комнате.

Собственно, здесь ничего особо не поменялось. Все находились на своих местах, держа оружие наготове, а меч Тихомира так тот вообще был охвачен живым пламенем, и я в первый момент даже немного испугался, что одним неверным движением он может сжечь весь дом.

А потом взгляд мой остановился на дверном проеме, и дыхание у меня перехватило. Весь проход загораживало лохматое тулово такого размера, что она с трудом смогло бы протиснуться в комнату. Чтобы видеть нас, этому чудищу пришлось пригнуться и склонить набок волчью морду, и только потому я смог рассмотреть рога на его голове и ряды клыков в его слюнявой пасти, похожие на частокол.

Из всех его лап я увидел только одну — ту самую, которой он держался за дверной косяк, и была она такой огромной, что легко могла бы ухватить мою голову и зажать ее в кулаке, словно сливу или небольшое яблоко. Длинные изогнутые когти с неприятным звуком проскребли по стене, горящие красным глаза поймали мой взгляд, и тут же вовкулак разразился тем самым пронизывающим криком, очень похожим на детский. Из раззявленной пасти летели пенные клочья, от которых воняло, как мне показалось, протухшим мясом. Какой-то сладковатый трупный дух.

— Получи, тварь! — завопил Беляк и с силой швырнул в чудовище свою булаву.

Удар пришелся прямо в морду, и крик моментально стих. Вовкулак отпрянул, и в тот же миг захлопнул дверь в горницу с такой силой, что она едва не провалилась внутрь комнаты вместе с косяком. Затем послышался глухой удар, а вслед за ним — пронзительный Настин визг. Она визжала, визжала, визжала, и конца и края этому не было, а было совершенно ясно, что вовкулак почуял ее присутствие в одной из ближних комнат и вышиб туда двери.

Вот же черт, только этого мне не хватало! Что я скажу Катерине, когда вернусь домой без Насти? «Здравствуй, милая, это я, но подругу твою съел вовкулак», — это я ей скажу? «Но ты не переживай, он только печень ее сожрал, а все остальное развешал сушиться на деревьях!» — так мне ей сказать прикажете?

Допустить этого я не мог. И потому рванулся вперед что был сил — даже воздух свистнул в ушах. Беляк отшатнулся, чтобы я не сбил его с ног, но я все-таки зацепил его плечом, и он полетел в стену, выставив перед собой руку.

— Стой, Лексей! — закричал мне в спину Добруня. — Сожрет!

Да ладно, авось не сожрет… Я вылетел из горницы и сразу оказался в кромешной тьме, и только слева приметил прямоугольник дверного проема в комнату, где оставил Настю. Дверь была распахнута, а еще мгновение спустя я понял, что ее просто вынесло с петель, и она теперь валяется в комнате на полу.

Насти здесь не было, и свеча уже не горела, а тусклый свет проникал сквозь широкую дыру в потолке. В крыше тоже зияла дыра, и в ней были видны звезды. Я представил себе, как вовкулак протаскивает через эту дыру перепуганную девушку, и мне стало нехорошо.