Чтение онлайн

А затем вой смолк. И наступившая следом тишина показалась мне гробовой, могильной. Такой, когда не слышно нигде даже ни малейшего шороха. А вовкулак вдруг выпрямился, приподнялся на задних лапах, расправил плечи и сразу превратился не просто в очень крупного зверя, а в самого настоящего гиганта, достающего кончиками своих волчьих ушей почти до середины дерева, с которого он недавно соскочил.

И этот гигант шагнул прямо на меня. Я почувствовал, как дрогнула земля, когда его лапа грузно опустилась на нее. Затем еще одни шаг, и снова земля колыхнулась. Я попытался вскочить, но вовкулак взмахнул лапой, и я снова упал, уворачиваясь от удара.

Черт, так и помереть недолго! А что было бы, если бы я не успел увернуться? Таким ударом легко голову оторвать можно, особенно если учесть, какого размера у него когти!

В следующий момент я увидел вовкулака прямо над собой, и подумалось мне, что я и представить себе никогда не мог, что моя смерть будет вонять столь отвратительно. Трупами вонять будет. Гниющими трупами.

Впрочем, легко отдавать свою жизнь этому уроду я не собирался, и потому весь поджался, намереваясь броситься прямо на него и попытаться попасть своей заговоренной шпагой ему прямо в сердце.

Мгновенно он не умрет. Такие громадины не умирают моментально, и остаться в живых шансов у меня немного, но напоследок я ему покажу как умеет умирать русский дворянин!

Получи, тварь!

Я рванулся. И даже успел встать на одно колено, но вовкулак в тот же момент оторвал от травы свою мохнатую лапу, вновь сшиб меня с ног и прижал к земле, напрочь лишив возможности шевелиться. Да что уж там — я даже вдохнуть нормально не мог. Лишь захрипел, пытаясь вырваться из-под этой грязной вонючей лапы. Оружие свое я уже растерял, и даже не помнил теперь, где именно, да и не до оружия мне теперь было. Лапа вжимала меня в землю все сильнее, я не мог дышать, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Я вцепился в длинные когти, похожие на абордажные крючья, и ворочал их то в одну сторону, то в другую, стараясь сбросить с себя лапу, дать себе вновь возможность нормально дышать!

Я видел, как впиваются в тело вовкулака стрелы, одна за другой, но он даже не пытался их вытащить. И только одну, воткнувшуюся ему в щеку, он с чавканьем вырвал и отбросил назад через плечо.

Эти раны его нисколько не волновали.

И тут я увидел, как скользнул мимо меня светящийся силуэт Тихомира. В ночи за ним оставался длинный голубой шлейф, состоящий из сотен таких же силуэтов, только замерших в одной единственной позе. Тихомир беззвучно проплыл вовкулаку за спину, остановился на короткое мгновение, словно собираясь с духом, а затем, сделав решительный шаг вперед, вошел прямо в тело оборотня.

Тот в недоумении замер. Шерсть его вдруг встала дыбом, на ней заиграли голубые искры и посыпались вниз густыми гроздьями. Пасть приоткрылась, из нее устремились по сторонам тугие струи голубого пара.

А потом на широченной груди чудища, в самой ее середине, прочертилась тоненькая голубая полоска. Она светилась холодным светом и исходила искрящимся паром. Затем она стала шире, толще, запузырилась и неожиданно расступилась, выпустив из груди зверя наружу огненный меч Тихомира.

Клинок высунулся почти наполовину, заставив вовкулака задрожать, затем замер и медленно пополз вниз, прочерчивая на плоти оборотня голубую искрящуюся рану.

Зверь взвыл. Я ему был больше не интересен. Он рванулся в сторону, упал на четвереньки и затряс всем телом, как трясется пес, выбравшийся из воды. В лицо мне полетели вонючие брызги пополам с древесной трухой и голубыми искрами. Тихомир выпал из тела вовкулака, ударился спиной о дерево и медленно ополз на землю.

Я тяжело поднялся на ноги и замер, покачиваясь. А вовкулак, продолжая завывать, совершил гигантский прыжок с земли прямо на крону дерева, но долго там не задержался. Ветки обломились, и зверь с грохотом упал на землю. Подскочивший к нему воевода широко размахнулся, намереваясь снести ему мечом голову, но был отброшен ударом могучей лапы. Когти звякнули по кольцам кольчуги и, кажется, даже порвали их.

Чудовище одним прыжком перескочило через ограду и припустило вдоль по улице, не прерывая ужасного завывания. За ним рассыпались по дороге голубые искры.

— Ушел, тварь страхолюдная! — сплюнув в сердцах, сказал подошедший к ограде Добруня Васильевич. — Упустили нелюда…

Он тяжело дышал и покачивал мечом, показывая свое недовольство подобным исходом драки. Кольчуга на груди у него была подрана, шлем отсутствовал вовсе, а через лоб и весь нос протянулась длинная царапина с выступившими на ней капельками крови.

— Ты ж смотри, как аккуратно тебя вовкулак зацепил, — заметил я, осмотрев его. — Мог бы и череп надвое развалить, а так только кожицу оцарапал.

Воевода пальцами потрогал царапину на лбу и помотал головой.

— Не, это не вовкулаково дело, — заявил он. — Это меня твоя Настасья отметила, когда вовкулак ее в меня бросил. Ох, и костлявая сестрица у тебя, Лексей! Ты бы ее кормил побольше, что ли?! Не ровен час помрет…

— Да не помру я! Не дождетесь!

Слегка прихрамывая, к нам подошла Настя. Беляк с Кушаком копошились посреди двора, поднимая с земли разбросанное оружие. Тихомир тоже подошел к ограде и проводил взглядом улепетывающего вовкулака. Когда же тот вовсе пропал из вида, то сунул меч в призрачные ножны и погрозил в темную даль кулаком.

— Не понравился ему клинок мой, — сказал Тихомир. — Призраку тяжело кого-то убить насмерть, но он еще способен доставить неприятности всякой нечисти.

— Он еще вернется? — спросила Настя.

Без всякого страха спросила, скорее деловито. Вид у нее при этом был тот еще — растрепанная, взъерошенная, с перепачканным лицом и до крови прокушенной губой.

— Когда-нибудь обязательно вернется, — сказал Добруня. — Если не на следующую седмицу, так попозже. Не добили мы его, и в этом вся печаль. Придется мне с помощничками сызнова Соломянку навещать, и опять тут засады устраивать. Потому как не будет местным мужичкам да бабам спокойной жизни, покудова жива эта нечисть.

— Радуйся, Настасьюшка, что печень у тебя на месте, — подбодрил девушку подошедший Беляк. — Уж очень вовкулак желал девичьей печенкой полакомиться, вон как тебя к себе прижимал, отпускать не хотел! Приглянулась ты ему.

Он засмеялся, но его пихнул в спину подошедший Кушак. Беляк сразу захлебнулся собственным смехом.

— Такая краса любому зараз приглянется, — заметил Кушак. — Вот и мне приглянулась.

— Да ну? — язвительно сказала Настя. — А не ты ли говорил, что тоща я для тебя?

— Что тоща — говорил, — не стал спорить Кушак. — Но еще говорил, что на лицо ты уж больно хороша, и что налюбоваться тобой никак не можно…

Настя прищурилась на него подозрительно.

— Что-то я не припомню, чтобы ты говорил такого.

— Если и вслух не сказал, то только по скромности своей, — заверил ее Кушак. — Но думал об этом совершенно точно. Вот тебе крест, Настасьюшка…

И он яростно перекрестился. А Настя усмехнулась. Я же пихнул ее локтем и прошипел на ухо:

— Анастасия Алексеевна, ты бы поменьше морочила головы богатырям местным. А лучше бы вспомнила, что тебя дома ждут.