Чтение онлайн

15-го кадетская конференция. У меня доклад по международной политике. Говорят, провинциальные кадеты точат зубы на центральный Комитет.
– - Вообще словно каждый здесь точит зубы на всех и все на каждого. Так делается национальное дело.

На фронте средне. Верховный Правитель -- в Екатеринбурге. (6 ч. 15 м. вечера).

Омск, 14 мая

Плохие вести со всех сторон. На фронте идет наступление большевиков, пока очень успешное. Сданы им Бугуруслан, Сергиевск, Чистополь и уже, по-видимому, Бугульма. Неважно, грустно.

Плохо и в сфере нашего предприятия. Идет травля против него и справа, и слева -- из военного лагеря и от эсеров. Возможно, что дело кончится неутверждением Верховным Правителем постановления Совета Министров о передаче в наше ведение телеграфных агентств. Любопытно, что ген. Марковский будто бы уверен, что предприятие попало в руки... эсеровской компании (!!), в то время как эсерствующие газеты видят в его создании попытку "кадетизации общественного мнения"... Надо "бороться", "нажимать пружины", -- все это перед лицом грозного положения на фронте. При всем желании "лихорадочно работать" подчас руки опускаются. Если погибнем -- значит, достойны гибели. (11 ч. вечера).

Омск, 22 мая

Вчера читал "международный" доклад на кадетской конференции1. Проводил "общесоюзническую ориентацию" с акцентом на англо-американо-французский блок. Ничего не поделаешь, надо приспосабливаться к силе, пока нет силы у самих.

Резолюция принята конференцией единогласно -- и без всякого изменения. Предлагались поправки о включении в нее пары теплых слов по адресу братьев-славян, но за эти поправки голосовали лишь их авторы...

Вообще конференция прошла недурно. Несмотря на некоторую оппозицию, Центральный Комитет встретил полную поддержку со стороны подавляющего большинства делегатов.

Тактический и международный доклады , равно как и вступительный отчет ЦК о деятельности застенографированы со всеми прениями по ним. (10 ч. 55 м. дня).

Омск, 23--24 мая

Вчера закрылась конференция, сегодня после длительного перерыва свободный вечер. Гуляли с Наташей по берегу Иртыша и затона -- хорошо, свежо, водой, весной пахнет, нарядные огоньки зажигаются на пароходах, много воды, лодки, поют "шарабан", мальчик лошадь купает, и потом она с явным удовольствием катается на спине в песке... Большой пароход прошел вниз по течению, быстро-быстро. Вернулись домой, и долго сидел у окна, смотрел: темнело совсем, свежело, ветерок, пахло родным, Калугой, Венера с Юпитером (?) вместе опускались на горизонт, и со всех сторон доносился непрерывный, переливчатый, многомотивный собачий лай... Думалось.. Пока времени не видишь, мечешься в круговороте забот и "деятельности" -- живешь моментом. Ну, а как только придешь в себя -- немедленно погрузишься либо в прошлое, либо в вечность... Нередко навещают в такие несчастные минуты думы и даже ощущения смерти. Панорама жизни -- словно в свете волшебного фонаря. Судьба, судьба...

Тихо. Наташа спит, укутавшись , приткнувшись к стене, на полу (нет у нас доселе второй кровати), завтра, по кухонным соображениям, ей рано вставать. Пишу, свечка светит, три лампы зачем-то стоят на столе, знакомое зеркальце, папино складное, лупа, купленная в 1915 (?) для разборки рукописей И.И. Шаховского, екатеринбургский слоник, бювар, собачка-мопсик для обтирки перьев, пасхальное яичко красное с рисунком Леши Палечека (освященная церковь), тетради, на них сверху обломок подковы, бумаги, книжек штуки четыре, деревянный стакан для перьев и карандашей, черный из маминой комнаты, банка с самодельными, из цветного карандаша, фиолетовыми чернилами, ну, еще всякая мелочь... Конечно, тикают часы над постелью. Настроение "самообъективизации". Думы и чувства мелькают и болезненно отпечатываются в голове, в сердце, в душе... (Ночь).

Омск, 23--24 июня

Короткие ночи, вечера длинные, ласковые, у реки копошится народ, детвора, оживленно... Лодки, конечно, "Стенька Разин" и "Шарабан". Лошадей купают, начали купаться и люди. Воды много, красиво. Свежо. Течение довольно слабое, не то что у нас на Оке. Хочется на пароход. Не удастся, пожалуй. Завтра буду "проситься"...

В Перми, говорят, паника -- еще бы!.. В Англии раскрыта большевистская организация. Ясно -

Ложится тьма густая

На дальнем Западе, стране святых чудес...

Хотят помогать... Не поздно ли? Если справимся, то справимся вне зависимости -- будет ли помощь... Впрочем...
– - всякое даяние... Ну, уж только благодарности, извините, не ждите... Попили нашей кровушки...

Милюков знаменательно льстит Японии... Или пришла пора "активной политики?" На Дону и у Деникина крепнет тяготение к Гинденбургу1. Сам черт ногу сломит (1 ч. 10 м. ночи).

Омск, 6--7 июля

Сейчас вернулся, был на заседании совета профессоров пермского университета в Министерстве народного просвещения. Приехали, несчастные, вчера из Перми, теперь совещались, куда отправиться дальше и как быть. Поезд их (теплушка) стоит в Куломзине, там семьи -- жены, дети, старики -- всего 280 человек. Присутствовали министр Преображенский и его товарищи. Решили, что завтра совет поедет в Томск, а дальше видно будет... Потом были в ресторане, беседовали. По дороге, недалеко уже от Омска, утонул, купаясь, профессор Вейхарт, завтра похороны -- если привезут тело. Вид у всех довольно измученный -- загорелые, грязноватые, обросшие волосами. Ехали с 27 июня. Пермь эвакуировали плохо1, например, оставили 7 типографий и полторы тысячи пудов бумаги. Черед за Екатеринбургом, Златоустом, Челябинском...1 Зато прекрасно у Деникина.

...Дурденевский -- мне на вопрос, что он думает о положении: -- Ясно, это конец Вандеи!.. (1 ч. 20 м. ночи).

Омск, 26 мая

Горячка с агитационной литературой. Верховный Правитель и ставка потребовали срочно развить максимум энергии и в неделю изготовить чуть ли не миллион листовок и прокламаций. Поставили на ноги типографии, спешим...

Самые последние вести -- ничего. Юденич непосредственно угрожает Петербургу1, Деникин идет на Царицын, наши оправляются, мирная конференция будто бы решила признать Колчака. Большевики -- как затравленные звери, умирают, но не сдаются. Честь им и слава! Возможно, что они попробуют и им удастся ближе сойтись с Германией и тем подбросить хвороста в угасающий очаг всемирной революции. Во всяком случае, жить все интереснее и интереснее становится. И за Россию все спокойнее. Откровенно говоря, ее будущее обеспечено -- вне зависимости от того, кто победит -- Колчак или Ленин... (6 ч. 50 м. вечера).

Омск, 22 июня

Все время, со всех сторон -- много впечатлений. "В центре". Налаживается, мало-помалу, работа по информации, выпустили более двух миллионов прокламаций на фронт, брошюры печатаются, словом, в Пресс-Бюро благополучно. Хуже с иностранной информацией, Сукин ворчит, что она ничуть не улучшается. Хочу ближе ею заняться, но масса технических препятствий, -до сих пор нет помещения, беда.

В общем очень устал, хочется отдохнуть, не знаю, удастся ли, хоть немножко... И кроме того, не могу сказать, чтобы эта деятельность меня удовлетворяла вполне, всецело. Заведывание прокламациями, телеграммами -да, теперь это важно, это нужное дело и, разумеется, живое, интересное. Но все же слишком много сил отнимает в нем просто техника, и для "творчества" места остается меньше, чем хотелось бы. Конечно, когда минет лихорадочное время, оставаться журналистом только или даже журналистом по преимуществу -не захочется.

Что-то будет?.. У нас на фронте -- плохо, большевики -- у Осы и Оханска, взяли Уфу и продолжают наступать. Зато, кажется, хорошо у Деникина. Кроме того, недурно, кажется, складываются дела международные. Еще неизвестно конкретно, в чем дело, но Сукин получил ряд телеграмм из-за границы, поздравляющих с "большою дипломатической победой". Из Франции и Америки телеграфируют о "радостном событии" и пр. Из ноты союзников еще не ясно точно, в чем дело -- официального признания еще, очевидно, нет, но что-то, несомненно, улучшилось. Министерство Иностранных дел послало соответствующий запрос в Париж1. Большевистское радио бешено ругает союзников за дружбу с Колчаком. Что будет?..

Стоит жара. Солнце. Хочется проехаться на лодке. Жаль, что здесь нет окрестностей (12 ч. 25 м. дня).

Омск, 10--11 июля

В общем, тревожно. Начинаются там и сям "панические" разговоры, обыватели готовят чемоданы, "беднота" открыто радуется и поджидает большевиков. Говорят, и в сибирских деревнях настроение большевистское. Не переболели еще, не знают, на себе не испытали, что такое Советская власть, а ведь рассказам русский человек плохо верит. Эмпиризм дикарей -- ничего не поделаешь. Возможно, что Сибири еще суждено испить эту горькую чашу. Неспокойно в низах, возможен внутренний взрыв, если продолжатся неуспехи на фронте. А они, увы, продолжаются, положение ухудшается. Фронт приближается к Екатеринбургу и Челябинску, хотя большевики снимают части на Деникинский фронт. Что-то будет? Ужели новые испытания, бегство... арест? Впрочем, не очень думаешь обо всех этих ужасах, живешь интенсивно, напряженно и... не скучно, просто хорошо. (12 ч. 50 м. ночи).