Белый шум
Шрифт:
«Нечего тут ногами сучить», – укорил он то ли сам себя, то ли вездесущую Элку из собственных фантазий. И тут ему пришла в голову невероятная мысль: посмотреть фотки со свадьбы Цесаркина, глотнуть хоть немножечко романтики. Только из любви к искусству и для чистоты эксперимента. Вдохновения ради. Папка в архиве нашлась быстро. И Казаринов, запретив себе грезить о чувственных фотосессиях, решил изучить снимки, каждый из которых можно смело отправлять на конкурс и брать первые места.
– Маленькие шедевры, – пробормотал он и мысленно обругал своих сотрудников. – Могут же оболтусы, когда захотят! Зато сегодня наснимали барахла! И где глаза забыли?
Влад на минуту задумался, тупо листая фотки одну за другой, и внезапно оторопел. Аж пульт выронил.
Опять Элла! Подружка невесты, мать вашу! Нет, она и раньше мелькала на фотографиях. Красивая и гордая, совершенно не похожая на заплаканную дурочку на кухне Цесаркиных, скорее смахивающая на ту диву, не дающую покоя бедному фотографу.
«Теперь-то понятно, почему я на нее клюнул», – про себя усмехнулся Казаринов, впиваясь взглядом в роскошную фигуру и снова прикладываясь к бутылке.
Он решительно закрыл папку и вернулся к созданию нового альбома. Но бесполезно! Злые неискренние лица, оскалы вместо улыбок.
«За такие морды штрафовать надо и вместо фотографов вызвать психиатров, или на худой конец полицию. Хотя такая свадьба вряд ли без драки обошлась».
Казаринов выключил ноутбук, справедливо полагая, что этот замечательный квест «найти и угодить» лучше спихнуть подчиненным. Он потер лоб, размышляя, здесь ему заночевать или все-таки вернуться домой, как взгляд остановился на Кристинкиных коробках. На ватных ногах Влад подошел к ним и наугад вытянул из кучи один из ежедневников. Оказалось, книга благодарности. Именно так и значилось на первой странице. А дальше шел тихий ужас. Кто бы мог подумать, что каждый вечер его циничная и нагловатая сестра благодарила Вселенную за прожитый день. За дурацкие мелочи, на которые остальное население планеты не обращает внимания. За песню Лепса, случайно услышанную в перерыв, за солнечный день и новые туфли. Казаринов лениво пролистал всю тетрадь. Даже за час до гибели Кристина написала несколько фраз: «Спасибо-спасибо, Вселенная, что хранишь мои секреты. Если Леонид узнает, то мне не жить».
– Чушь какая-то, – рыкнул вслух Казаринов. – Трудно представить, что человек пишет всю эту ерунду и в тот же вечер погибает.
И сам оторопел от страшной догадки. Кристина вышла на улицу в девять часов вечера и погибла невдалеке от собственного дома. В соседнем дворе ее сбил автомобиль и скрылся.
– А может, в этом-то и кроется причина ее гибели? – сам у себя поинтересовался Влад и, забрав из коробки все разноцветные блокноты, прошел к рабочему столу и принялся внимательно изучать написанное.
Он отвлекся только на пару минут – заказать пиццу в соседней кафешке и позвонить Милочке. Даже врать ничего не пришлось.
– Много работы, – пожаловался он сестре. – Вернусь завтра. – И осторожно осведомился: – Как там мама?
– Лежит, – уныло сообщила сестра. – Смотрит в одну точку. От еды отказалась.
Казаринов, не сдержавшись, стукнул кулаком и прошипел в трубку:
– Может, пора идти к врачам? Она сама не выкарабкается.
– Давай еще подождем, – пролепетала сестра.
– Хорошо, – пробурчал Влад, хотя на самом деле ему хотелось заорать и настоять на своем.
«Что ждать, Милка? – устало подумалось ему. – Если не принять меры, в очереди на погост мама следующая».
Он тяжело вздохнул, решив завтра же серьезно поговорить с сестрой. Но желание понять, кто такой неведомый Леонид, заставило его вернуться к рукописям младшей сестры.
Что греха таить, Кристинка славилась своим умением давать людям всякие прозвища. Милку, например, звала Вэйкой. Племянника Петьку – морячком Папаем, Алису – младшую племянницу – Сахарком. Но чаще под раздачу попадали посторонние люди. Каждая страница пестрела кличками. Розамунда, Понка, Анаконда, Стрючок. Упоминался и неведомый Леонид. Но не так часто, как остальные.
Снизу позвонил охранник. Привезли пиццу.
Забрав у посыльного коробку, он разложил ее прямо на столе переговоров и, наскоро открыв, запихнул в рот ароматный горячий кусок.
«Кто ж ты такой, Леонид?» – в сердцах подумал Казаринов, жуя восхитительный микс из расплавленного сыра, томатов и салями. Несколько глотков кофе привели его в чувство. Влад вернулся к рабочему столу и, пролистав другой ежедневник, сразу все понял. Каждый из них имел свое предназначение. В сером с фиолетовыми звездами Кристина тщательно записывала все события дня. Оранжевый – книга благодарностей, зеленый – планы и аффирмации, с пальмами – косяки и проблемы.
«И почему один не вела? Зачем сто томов сразу понадобилось?» – проворчал про себя Влад и решил читать все одновременно. За один день в каждой тетради. Получилось! Благодаря сестре он вспоминал некоторые события, иногда улыбался, но чаще утирал слезы.
«Спасибо, Кристиночка, – мысленно поблагодарил он сестру, наткнувшись несколько раз на свое имя и описания событий годичной давности. – Спасибо, что сохранила память о нашей жизни. Многое уходит, словно песок сквозь пальцы, многое забывается, а на что-то просто не обращаешь внимания. Спасибо тебе, сестричка, что не сочла за труд все записать!»
Казаринов в который раз вытер глаза и снова отхлебнул из бутылки. Но не почувствовал вкуса огненного напитка.
«Даже алкоголь не берет», – поморщился он и, отбросив в сторону эмоции, попробовал вникнуть в смысл написанного в поисках любых сведений о таинственном Леониде. Ему даже пришла в голову мысль выписать отдельно все дни, когда упоминается этот человек, и составить таблицу, куда занести и остальных из окружения Кристины. И если не получится самому догадаться, то расспросить друзей и подруг сестры. Уж они-то точно вспомнят, кого так засекретила Кристина. Над тетрадями пришлось корпеть долго. И уже самому себе Влад казался дурачком-архивариусом. Захватив бутылку, он снова вернулся на диван и включил ноутбук и экран, намереваясь посмотреть какой-нибудь фильм и под него заснуть. Но, видимо, виски сделало свое дело, и с пьяных глаз Владислав нажал не на ту кнопку.
– Акела промахнулся, – пробурчал он недовольно и уставился на вынырнувшую из архива фотографию подружки невесты.
– А ты красивая, – пьяно усмехнулся Казаринов. – Я бы вдул! – пробормотал он и провалился в тяжелый и муторный сон. Но внезапно проснулся среди ночи и не сразу сообразил, где находится. Зато с экрана ему улыбалась Элла. Стройная и шикарная. В зеленом обтягивающем платье. С большими круглыми серьгами в ушах.
– Достаточно, – пробормотал Влад, потянувшись за пультом. Волшебная красная кнопка убрала с глаз долой саму Элку, зато подсознание любезно нарисовало ее образ перед взором Казаринова.
– Вот же навязалась, – хмыкнул он, глядя в потолок.
«Нужно завтра прошерстить все файлы в Кристинкином компе, – насильно отвлекаясь от назойливых мыслей, самому себе напомнил Казаринов и тут же, вспомнив заплаканное личико Эллы, подумал: – Наивная лохушка. Что-то твой хахаль мало заботится о тебе». И обругал сам себя за дурацкие мысли.
«Наверное, в виски ослиную мочу добавляют, – решил он. – Иначе почему в голову лезет всякая чушь. И вместо того, чтобы искать подозрительного мужика, угрожавшего сестре, я постоянно думаю о посторонней бабе. Ну переспали разок, что с того? У каждого своя жизнь. Мне – заниматься делами семьи и искать возможного убийцу сестры, а Эллочке – кувыркаться в постели с любовником. Джон! Твою мать…»