Чтение онлайн

Рошл не в силах был стоять, он сел на землю, и его глаза устремились к небу. Там он надеялся увидеть ответ на вопрос, как быть. Он состарился сразу на двадцать лет и выглядел так, как будто у него впереди только одно конец пути. Корзина стала непомерно тяжела, он оставил ее там, в лесу, а сам, спотыкаясь, побрел в деревню. Увидев Рошла, все в деревне замерли – таким он не был никогда. Сгорбившаяся спина говорила о том, что она принадлежит как минимум двухсотлетнему старику. Ноги подкашивались с каждым шагом, грозя хозяину падением. Руки висели на плечах, беспомощно покачиваясь от движений всего тела, в абсолютно безжизненных глазах застыли слезы. Рошл вошел в общинный дом, уселся на скамейку и замер. К нему подошел Новах, обеспокоенный видом деда, сел рядом и спросил:

Деда, что случилось, почему ты такой, где грибы?

Рошл не отвечал, он смотрел в пол невидящими глазами, он не реагировал на слова внука. Новах повторил вопрос и взял деда за плечи. Рошл поднял голову, поглядел на внука и голосом, лишенным каких либо эмоций, сказал:

Собери весь совет, приведи всех сюда, а сам с остальными на реку иди, и не приходите, пока не позовем. – Новах ничего не понимал, но спорить не стал, он поднялся и вышел на улицу. Через несколько минут стали собираться все мужчины совета, они закрыли дверь в общинный дом, выгнав до этого всех, кто там находился. Двери дома открылись только поздно вечером, перед общинным домом собрались обеспокоенные необычностью поведения старейшины жители деревни. Из дома вышли все мужчины кроме Рошла, вид у них был такой, как будто они целый день дрова рубили без отдыха. Манурес сказал всем собравшимся:

У дальнелесцев беда стряслась, и мы решили отправить к ним на подмогу всех, кого сможем. Поэтому завтра все поедем, ехать надо как можно большему количеству мужчин, чтобы быстрее суметь вернуться.

На следующий день с самого утра к дальнелесцам отправились все молодые парни из деревни, с ними поехали пятеро взрослых мужчин. Они почти не разговаривали с молодежью, только раздавали распоряжения и торопили в путь. Как только последняя телега выехала из деревни, ворота были заперты, а все оставшиеся собрались в общинном доме и закрыли за собой дверь. Дети не понимали, в чем дело и постоянно спрашивали у матерей, что случилось. Те в ответ молчали и вытирали слезы, которые почему-то не переставая текли из глаз даже суровых мужчин.

Кирилл после очередного посещения крепости, в которой находилась его армия, ехал домой. Он пребывал в хорошем расположении духа. Все было хорошо, армия выросла почти до нужного количества людей. Подготовка, которую он проверял сам лично, была отличной, вдобавок ко всему его дочь скоро выйдет замуж, и за ней и всеми остальными его детьми будет кому приглядывать во время его отсутствия. Непонятная тревога появилась ближе к полудню. Она как то странно сжала его сердце, и так сильно, что Кириллу пришлось спешиться и немного полежать на траве, пока не прошла боль. Боль не спешила покидать его сердце, она как червь точила его изнутри, не давая расслабиться ни на минуту. Кирилл подумал, что он просто переутомился и возможно переволновался. Ведь совсем скоро ему предстоит то, для чего он собственно и пришел в этот мир. Он сел на коня и поехал домой. Через час пути его душа содрогнулась от неизвестно откуда появившейся тревоги, Кирилл поглядел по сторонам в поисках опасности. Ничего ему не угрожало, и он как-то сразу понял и сказал непонятно почему вслух:

Дети. – Он пришпорил коня так, что бедное животное от неожиданности встало на задние ноги. После чего пустилось в сумасшедший галоп. Конь мчал своего седока как ветер, Кирилл прижался к лошади и постоянно подгонял ее. Он отчетливо понимал: что- то случилось с детьми, что-то очень страшное, и со всеми сразу. Голова разрывалась от разных мыслей, сердце вырывалось из груди, пульс тяжелеными ударами бил в висках. Он не мог позволить себе опоздать. Если случится беда, он не переживет этого. Только не с ними, только не с его детьми. Пусть лучше с ним, пусть даже смерть, но только его, не детей. Перед глазами проплывали образы детей, он бешено соображал, что же могло случиться. Из глаз текли слезы, непонятно от чего – то ли от ветра, который бил в лицо, то ли от отчаяния и беспомощности.

Нилея готовила обед, она ждала отца. Она знала, что он больше всего любил с дороги, дети играли во дворе, Стартус возился в сарае. Нилея подняла глаза и увидела в окне человека, вернее разбойника. Это она поняла сразу, по хищной улыбке и жадным глазам. Она бросилась к дверям позвать малышей, но те бежали в дом, заливаясь криками, полными ужаса. Нилея впустила в дом девочек и заперла дверь изнутри. Стартус услышал крики детей и вышел во двор поглядеть, в чем там дело. Во дворе стояли два десятка, а может и больше, вооруженных мужчин, главный сидел на лошади впереди всех.

Ты, наверное, Стартус, мы пришли за тобой, ой, прости, не за тобой, а за твоей жизнью, и жизнями твоих сестер. – Главарь этой разношерстной банды поглядел на своих людей, которые стояли в ожидании команды. Некоторые даже пригнулись как бы для прыжка, вожак сказал:

Камрес сказал, что мальчишка силен, сильно сомневаюсь, но все равно имейте в виду и убейте его быстро.

Бандиты, одетые в кожаные доспехи и вооруженные мечами, с криками рванулись с места, каждый хотел нанести первый и смертельный удар. Стартус не успел ни о чем подумать, его тело подумало за него. Уклоняясь от первого удара меча в живот, он перехватил руку разбойника и вывернув ее в сторону от себя, ударил мечом того кто бежал вторым. Разбойник, в руке которого до этого был меч, взвыл от боли, держась за сломанную в запястье руку. Он не мог страдать долго, Стартус схватил его за плечи и подставил под удар топора третьего разбойника.

Все остановились, не понимая, как этот мальчишка смог такое сделать. Потом они вновь бросились в атаку, но не так опрометчиво как в первый раз. Стартус не стал стоять как статуя, он помнил слова отца не стоять на месте. Быть постоянно в движении, уводить врага подальше от того, кого защищаешь, и он уводил. Стартус бросился к забору и легко перепрыгнул через него. Разбойники бросились за ним, они снесли забор со своего пути. Стартус стоял и ждал, кто же бросится на него первым. Здоровенный мужик с грязной и слишком длинной бородой. В его руке был большой топор с двумя лезвиями, мужик перекидывал его из руки в руку, подходя к Стартусу. Разбойник ухмылялся, веря в свое преимущество. Ведь он был почти в два раза выше и шире этого мальчика, который стоял перед ним, но почему-то не боялся его. Потом он резко прыгнул вперед, нанося удар топором сверху вниз. Мальчик исчез из поля зрения разбойника, но потом он появился, вернее не он, а его правая нога, которая коснулась головы этого огромного разбойника. Разбойник по достоинству оценил удар мальчика, и в знак одобрения как мешок упал на землю без чувств. Из сломанного носа тела кровь, разбойник лежал тихо как, младенец во сне. Стартус вспомнил слова отца, вернее, слова эти прозвучали в его голове:

Никогда не оставляй врага за своей спиной, даже если этот враг почти мертв, почти мертв, это не совсем мертв. – Стартус поднял топор и на глазах замерших разбойников вонзил его в грудь великана.

Ну что вы там возитесь, кончайте с ним и уходим. Одноглазый и Кочерыжник, займитесь девчонками.

Кричал главарь, сидя на коне. Происходящее ему явно не нравилось и слишком затя- нулось. Общее оцепенение спало с разбойников, и они с криками бросились на Стартуса. Мальчик уклонялся от ударов и пытался пробиться сквозь ряды этих обезумивших от собственной ярости разбойников к дому, в котором ломали дверь с целью добраться до его сестер. Кто-то из разбойников упал, крича от боли и разглядывая обрубок своей руки. Кто-то упал замертво, но мальчик еще был жив, и разбойников этот факт сильно нервировал. Стартус все время поглядывал в сторону деревни. Он не понимал, почему никто не поможет ему. Неужели там не слышат шум и крики. Силы кончались, он по- нимал, что долго так не сможет, его отец смог бы, а он нет, их было слишком много. Раздался крик кого-то из девочек, потом крик разбойника. Стартус увидел, как из дома выбежали насмерть перепуганные сестры, а за ними разбойник. У Нилеи в руках был окровавленный боевой нож, откуда у нее боевой нож. Стартус рванул с места на помощь сестрам, разбойники не отставали от него ни на шаг. И тут Стартус почувствовал обжигающую боль в правой ноге. Кто-то все-таки смог добраться до него. Из раны хлынула кровь, это было плохо, ведь с ней уходили силы вместе с жизнью мальчика. Он в последний раз глянул в сторону деревни, не понимая, почему там так тихо, и побежал к Нилее и малышам. Нилея стояла перед разбойником и выставила впереди себя окровавленный нож, с лезвия которого стекала кровь убитого ею бандита. Малыши прижались к ней, зная, что спасти их может только она. Разбойник шел медленно, он знал, что девочкам мало осталось. Потом он как-то странно покачнулся и упал на грудь. В его спине торчал брошенный Стартусом нож, который он отнял у нападавшего разбойника. Он выиграл время для сестер, и это было важно. Ему нужно только подойти к ним, и он сможет их защитить. Натиск на Стартуса усилился, а вот сил почти не осталось.

Бегите в деревню. – Крикнул Стартус и тут понял, что он погиб, и ни чем не поможет, когда в его грудь по самую рукоять вошел меч бандита. Мальчик упал на колени, с удивлением глядя на огромную рану в своей груди, из которой толчками вытекала его жизнь. Последнее, что он увидел, подняв голову, – это убегающие девочки, которые удалялись от дома. Мальчик закрыл глаза и упал на землю, чтобы умереть мужчиной, не сломленным воином, но все-таки умереть.

Девочки бежали изо всех сил, стараясь добежать до деревни. Нилея держала сестер за руки и бежала, бежала, бежала. Манила споткнулась и упала, Нилея остановилась подбежала к ней подхватила ее на руки и побежала в деревню, но в этот момент что-то сильно ударило ее в спину. Руки ослабли, и Манила упала на землю, в животе у нее была рана. Она смотрела на старшую сестру и ее широко открытые глаза удивленно смотрели на грудь Нилеи. Нилея упала на колени, она посмотрела на свою грудь, из которой торчало копье. Потом она как можно аккуратнее легла на землю рядом с Манилой. Силы покидали их обоих, задыхаясь, Манила спросила:

А где наш папа, почему он нас не спасает, он ведь придет, правда? Нилея ответила шепотом:

Да, милая, он придет, он обязательно придет. – Манила этого не слышала, сестры уснули на том месте, где их застало это злосчастное копье, а Ания бежала к деревне в поисках защиты тех, кто сейчас сидел в общинном доме и закрывал уши руками, чтобы не слышать ужаса, происходящего за сенами, ограждающими деревню. Маленькая девочка подбежала к воротам деревни и не поверила своим глазам. Ворота были закрыты.