Белый туман
Шрифт:
Мне вновь удалось перекрыть вход в хранилища, да и напор Нави стал затихать. Снизу стали слышны удары по железу. Значит все таки получилось и решетка закрыта. Завалив последних сопротивляющихся у входа, я заскочил во внутрь. Картина предстала передо мной ужасающая. Десятки Навей с разодранным горлом, и ни одного живого. И чем глубже я спускался к винному подвалу, тем больше трупов валялась на полу и вдоль стен. Вот и решетка, закрытая на огромный навесной замок, а перед ней просто горы трупов. Видно было, что Навь пыталась сломать замок и сбежать из крепости, но у неё ни чего не получилось. В самом подвале тоже валялось несколько десятков Нави, а вот служек я нигде не видел. Подниматься за кузнецом и искать его мне не то, что бы не хотелось, а было лень, да и надо попробовать в настоящем деле меч с красными камнями от первых белых воинов. Я рубанул им в полсилы по замку, примериваясь, куда ударить посильнее. Но второго удара не понадобилось, замок развалился на половинки.
Это что же получается, этот меч железо рубит как масло, а с кожаными доспехами дело обстоит хуже? Я открыл решетку и вошел в подвал. Словно дожидаясь именно этого момента, из большой винной бочки появились оба служки. Икая от выпитого вина, в мокрой одежде, заплетающимися языками они мне поведали, что когда отряд Нави набился в подвал, они сидели как мышки в пустой бочке и следили через шелочку. Потом ушел первый отряд, а оставшиеся стали надевать на себя доспехи, которые, кстати, хранились в этих бочках, а потом и они ушли. Убедившись, что никого нет, мы закрыли решетку и тут услышали многочисленные голоса из туннеля. Честно говоря, мы испугались, а ну как нас убьют и найдут ключ от замка? И мы спрятались в бочку, но она оказалась не пустая, а с вином. Что бы хоть как то дышать, нам пришлось это проклятое вино пить и пить, но мы все равно смотрели. И тут, представляете господин, появляется ваш тушкан, весь из себя здоровый и мохнатый, а может быть и не мохнатый, но все равно здоровый и начинает рвать глотки Нави, как за решёткой, так и в самом подвале. А потом ваш зверь прыгнул в проход и там исчез. Там ещё некоторое время раздавались стоны, а потом все затихло.
Но мы не стали выходить, мы ждали, когда вы придете и заберете своего монстра. А вы пришли и тушкан исчез. После этого яркого и содержательного рассказа, словно израсходовав все свои силы служки почти одновременно уселись на пол, привалившись к одной из бочек и дружно захрапели. Это ж сколько они выпили вина? В руку мне ткнулся холодный нос. — Молодец, кхор, хорошо поработал, умница, — и я гладил его лобастую голову, ощущая под пальцами его густой мех. Скоро послышались шаги и удивленные восклицания: — Это ж сколько он их положил, неужели один? — Да нет, тут его Тушкан ещё глотки рвал, смотри следы от зубов. — Да он же маленький, чуть больше кулака. — Это он притворяется маленьким, а когда надо глотки рвать, сразу же раз в десять увеличивается и зубы у него становятся, ого го, как у волка…
В подвал зашло несколько служек с окровавленными мечами. — Как там наверху? — спросил я. Все в порядке, добили последних. — У нас раненых много? — Не знаем, но точно есть.
— Во, а эти смотрите, спят пьяные. Я решил немного защитить служек, — Они не пьяные а испуганные, говорят ткут мой тушкан немного порезвился и в туннеле тоже. Кстати, сходите ка проверти его. Оставив служек рядиться, кому идти проверять туннель, я поднялся наверх.
Ворота в крепость были открыты и служки и жрецы таскали трупы за пределы крепости и складывали в одну кучу. Вернее это я думал, что это куча, а это оказалась самая глубокая яма, образованная моей стрелой, и в неё складывали Навь. — Где раненые? — поинтересовался я у одного из младших жрецов. — Все в храме, а убитые в купальне. Я почему то пошел не к раненым в храм, а в купальню, к убитым. 14 служек лежали в ряд на полу. У двоих из глаз торчали стрелы, а это значит, что и Навь использовала луки, не только мы. Я обходил убитых и внимательно всматривался, ища хоть незначительный намек на то, что в некоторых ещё теплится жизнь. Таких я обнаружил всего троих. Я стал каждого брать за руку и читать молитву всеблагому, и так несколько раз, переходя от одного к другому. Я потерял счет времени, да и усталость сказывалась. Вскоре ко мне присоединился кто то из жрецов. Меня подхватили под руки и осторожно перенесли в мою комнату, где я благополучно провалился в небытие. А под утро мне приснился сон, будто я с Лорой наперегонки бегаю по цветущему лугу, но никак не могу её догнать, а она убегает и убегает от меня. Проснулся я отдохнувшим и полным сил.
Выйдя во двор крепости я был удивлен тем, что все встречные кланялись мне. Вскоре подошел главный жрец и пояснил, что мне удалось оживить трех убитых воинов, и как раз все трое были женатыми и семьи их живут в крепости. И тут же пошел слух, что если б Нави было меньше и мне не пришлось в одиночку со своим Тушканом истребить их более трехсот, то я б наверняка оживил бы и всех остальных. А так на третьем я потерял сознание и меня почти бездыханного отнесли в комнату отдыхать. А ещё проспавшиеся служки из винного подвала порассказывали, как я одним ударом своего меча валил десятки Навей, а мой Тушкан рвал им горло.
— Мы решили разместить изображение тушкана над воротами крепости, а самим зверькам оказывать покровительство, запретив под страхом смерти охотиться на них. Своего тушкана не оставите нам? — Нет, жрец, да и он сам врядли останется у вас. За разговором мы подошли к воротам, за крепостной стеной, куда все ещё таскали трупы, было уже шесть больших куч. Я спросил, — это так много Нави мы положили? — Жрец поправил меня, — Это вы так много Нави положили, ещё не всех вытащили из тоннеля и в овраге ещё несколько десятков. — А есть ли смысл таскать их сюда? Не проще сжечь их на месте. Жрец внимательно посмотрел на меня, — Глупый вы ещё молодой человек. Уже несколько десятков человек из ближайших сел и деревень приезжали посмотреть на трупы Нави, и ещё будут приезжать весь сегодняшний день. Всеблагой явил свою силу и руками своих воинов и жрецов покарал многие сотни отступников. Слух об этом разнесется по всей округе и округу изаставит многих из тех, кто колеблется, отринуть посулы Нави и обратить свой взор к всеблагому. А вы говорите сжечь. Моя бы воля, я б дня три их продержал, но не получится, скоро завоняют. Вот к вечеру закончим перетаскивать и сожжем. Да и очистительное пламя всеблагого будит видно далеко, далеко…
— Все это хорошо, — перебил я жреца, но у меня со вчерашнего утра ни крошки во рту не было. Поесть бы что нибудь. — Конечно, как же я забыл, для вас накрыли стол в башне стража и уже ждут там вашего пробуждения. — И кто же меня там ждет? — Не знаю. Так передал страж. — Вот и хорошо, пойду перекушу, а заодно поговорим насчет моей поездки за крепость. Один вопрос, жрец, а почему крепость поставили именно здесь, а не в другом месте, ну там, дальше и я махнул рукой в сторону востока. — На территории крепости находится единственный пригодный для питья колодец. Во всех остальных вода плохая, если её долго пить, у человека сначала выпадают волосы, потом слазят ногти, а потом он умирает. Там на востоке, на пять дней конного пути нет ни одного нормального колодца, а дальше мы просто не забирались.
В башне стража меня действительно ждал шикарный завтрак и обед одновременно. Я с огромным удовольствием уплетал горячую кашу с мясом и внимательно слушал Стража, который мне рассказывал о тех местах, куда я собираюсь осуществить вылазку. Из его рассказа я узнал, что там далеко на востоке, живут кочевые племена, которые занимаются разведением коней и овец. Раз в год их огромные табуны и отары приготовленные на продажу, появляются у стен крепости. Какому богу молятся кочевники не известно, и молятся ли вообще, — тоже. Хотя среди них есть и те, кто поклоняется всеблагому, но их мало. Деньги они берут редко за свой товар, а предпочитают железные изделия, ткани, посуду. С их стороны ни разу за последние десять лет проникновения и появления Нави не было. Правда, в последние несколько дней, на дальних холмах стали появляться странные огни. И это огни не от костров, так как свет дают ровный и он направлен строго вверх. Но Нави страж не чувствовал.
Я задал несколько уточняющих вопросов, — сколько бурдюков с водой с собой брать, что бы хватило и мне и моему коню, теплые ли сейчас ночи, что лучше храниться, сухари или лепешки? Сообща мы решили, что лучше брать сухари, так как лепешки крошатся. Воды мне хватит в трех бурдюках, причем два из них, для моего коня, а ночи ещё теплые и много одежды мне брать не с руки. А вот с дровами трудно. Так что если я хочу поесть что нибудь горячее, то дрова надо будет везти с собой. Порешили, что эти пару, тройку дней я обойдусь и в сухомятку.
День уже клонился к закату, а мы все разговаривали. Незаметно разговор перешел на то, что сейчас происходит в столице и особенно среди знати. Оказывается, сейчас стало модно ругать всеблагого и на каждом углу говорить, что Навь лучше. Говорят, что эта мода пошла от брата верховного лорда и поговаривают, что он сам Навь. Но прямых доказательств этому нет, а проверить у него знак никто не решается. Ещё говорят, что по существу всем управляет он, а верховный лорд якобы болен и только подписывает бумаги, что лорд Брин приносит ему. Я так же узнал, что зачастую белых не допускают на официальные приемы и что бывший верховный жрец был частым гостем лорда Брина в его дворце. Правда сейчас все немного изменилось, особенно после смерти бывшего верховного и жрецов — Навь. В открытую уже никто не хулит всеблагого, но и чистильщика ждать в столице перестали. Ходят слухи, что он сгинул.
— Это хорошо, брат, что ходят такие слухи. Ты пожалуй кому нибудь из белых передай, что я собираюсь теперь на запад, к западному стражу, от туда на юг и только потом наведаюсь в столицу. — А на самом деле? — А на самом деле, сразу поеду в столицу, но только после того, как там появится твой чистый. Хочу посмотреть на реакцию окружающих, как они отнесутся к тому, что я назначил его временно исполняющим обязанности верховного жреца. И вот ещё, скоро в крепость привезут немного золота, потрать его с пользой для укрепления обороны и наберите полный комплект служек гарнизона. Мало ли что. Вдруг грядут какие нибудь перемены, а крепость, это все таки оплот всеблагого…