Чтение онлайн

– Сейчас я все увижу, – разумно заметила она, – но я заранее согласна.

– Повезло тебе с неприхотливостью соседки, – засмеялся Майк.

– Ага, не то, что тебе, – парировала я.

– Да уж… Я уже трех соседей в квартире сменил, – в его голосе была смесь сожаления и гордости.

– Такой неуживчивый? – наконец заинтересовалась Танни, уставясь в затылок Майка.

– Не я. Они.

– Конечно, все трое, гадкие-прегадкие, – Танни произнесла это противным шепотом, как делают злобные старухи, – а ты ни при чем, скромный и милый, – Танни забавно выпятила нижнюю губу и почти сюсюкала. Я прыснула.

– Ни при чем! – подтвердил он, уверенно кивая.

– Колись уже, чем ты их распугал?

– Храпом! – засмеялась я.

– Я не храплю! – возмутился Майк.

– Храпишь-храпишь!

– Даже стесняюсь спросить, Бене, откуда ты в курсе… – зловеще прошептала Танни.

Я ткнула ее локтем в бок.

– Просто мы однажды ломанулись на пляж, и там в палатках заночевали. Так соседняя со мной палатка, где спал Майк, тряслась и раскачивалась от его храпа! Я думала, землетрясение!

– Она придумывает, не верь! – тут же открестился наш водитель.

– Бегство соседей показательно… – прокурорски нахмурилась Танни.

– Ладно, скажу правду, – Майк вздохнул, и я захихикала, – просто мне нравится громко слушать музыку.

– А ты скажи, скажи какую! – подначила я, не в силах остановиться.

– Rammstein.

Танни уважительно покивала.

– То-то и оно! А представь себе, Танни, притаскивается такой Майк в два часа ночи с вечерней смены и врубает этот музон?

Танни задумалась, прикидывая.

– А что такого? – удивился Майк.

– Что в наушниках не слушаешь?

– Драйв не тот! Стены не дрожат и не вибрируют!

– Да, судя по всему, не всем в ночи драйв показан, – покачала Танни головой.

– Зануды!

– Ханжи! – хором произнесли Майк и Танни и засмеялись.

Если ее вкусы не изменились, то мне тоже доведется послушать Rammstein, Танни любила тяжелую музыку раньше и тащилась от рока. Ну и пусть, лишь бы я могла жить именно в этой квартире! Смирюсь я и с дребезжащими стенами, невелика проблема.

Мы зарулили в наш двор. Чем еще была хороша облюбованная мной квартира – окна выходили во двор, никакого шума машин и мотоциклов, грохота троллейбусов и прочего, что сопровождает большие дороги. Тишина и благодать. Чирикали какие-то птички, солнце заливало лавочки, выкрашенные в нежно-розовый цвет в голубую полосочку, клумбы были засажены разноцветными цветами, в общем, картинка выглядела идиллической.

Танни вышла из машины и принялась оглядываться по сторонам. Во дворе никого не было. Она присела у клумбы и понюхала цветок.

– Они не пахнут, – сказала я.

– Ты их уже понюхала что ли? – Танни посмотрела на меня снизу вверх.

Какие у нее глаза красивые… В солнечный день просто салатовые, аж светятся, подумала я. Майк принялся за выгрузку вещей. Свои я уже перевезла, как будто пытаясь побыстрее место застолбить, а у Танни, как оказалось, совсем вещей и немного. В принципе, можно было и без мужской помощи обойтись, а то еще подумает теперь о продолжение более тесного общения…

– Ты такой сильный, – уважительно сказала Танни, когда Майк в один заход утащил в квартиру ее книжки и сумку.

– А то! – он горделиво приподнял голову и аж засветился, ему явно был приятен ее комплимент. А потом он вдруг подхватил ее руками за талию и поднял, на сколько длины рук хватило.

– Ха-ха-ха! – смеялась Танни, болтая ногами. Забавное зрелище было со стороны – как будто взрослый ребенка держит. Он ее еще и подбросил и поймал, получилось так зрелищно, как будто они репетировали.

– Где можно научиться быть таким сильным? – спросила Танни, когда Майк ее опустил на землю.

– Идешь к нам работать, грузишь всякие коробки с техникой, носишь на склад, со склада – пара лет и будешь Шварценеггером.

Я не стала встревать и объяснить, что Майк в школе играл в регби, а потом еще и в качалку ходил кучу времени.

Танни сделала такое сосредоточенное лицо, что даже морщины на лбу появились. Я прыснула. Она что, всерьез надеется какие-то там силы набрать? Конечно, Танни спортивная девчонка, и, несмотря на ее субтильность, слабой она никогда не была, но она такая мелкая и такая тонкая… Не быть ей качком в любом случае. У нее просто костяк не тот вырос.

– Думаю, я пас, – наконец сказала она так, словно выбор и правда был.

– Ну еще бы, – усмехнулась я, – из тебя ведь только карликовый Шварценеггер получится. Карманный.

– Но не ручной, потому что я как собачки – чем мельче, чем злобней! – Танни оскалила зубы и забавно зарычала.

Мы засмеялись. Я предложила Майку попить сока, он согласился, поэтому еще пару часов мы заседали на кухне, болтая обо всем на свете. Танни легко ладила со всеми людьми, поладила с Майком, и ему явно не хотелось уходить, кормят (он сам сбегал в соседнее кафе за сандвичами, после чего они с Танни препирались, кому с ветчиной и маринованными огурчиками достанется, потому что с яйцом не хотел никто. Выиграла Танни, приведя убойный аргумент – если не любишь сэндвич с яйцом – зачем его приволок? Майк сник и уступил), поят, беседой развлекают, чего еще надо?

Потом Танни отправилась в универ, а я начала распаковывать и раскладывать вещи, это очень трудным делом оказалось – пока все развесила по цветам, потом все зимние вещи разложила на верхних полках, те, что сейчас носить – поближе… Еще пришлось долго разыскивать отпариватель, чтобы некоторые вещи тут же избавить от пожеванности и складок… Потом я увлеклась подсчитыванием количества юбок в моем гардеробе, никогда не задумывалась, а тут выдался случай все сосчитать. Потом еще определила, что мой любимый цвет, оказывается, нежно-розовый, его в гардеробе было больше всего. Я что, такая инфантильная? Наверное, просто дело в том, что я блондинка, а у кого из нас в детстве не было барби? У меня их было сразу три, и все блондинки, хотя мама и хотела купить мне шатенку, не помню, какое имя было у нее. Но мне нравилась только классическая, белокурая, Барби. Вот и привилась любовь к розовым вещичкам.

В общем, к тому моменту, как Танни вернулась, я устала. И не знала, что у меня столько юбок… Выкинуть часть что ли? Я окинула взглядом вешалки, на которые так красиво все развесила. «Нет!!!» завопило мое внутреннее «я», противясь такому кощунству. Ладно, подумаю, будет еще время выкинуть или не выкидывать.

Через несколько дней, закончив мало-мальски приводить квартиру в жилой вид, купив всякую еду с запасом (мама меня всегда учила, что круп должно быть вдоволь, как и сахара и соли, и я всегда покупала много риса и кус-куса), ложки-вилки, посуду, салфетки, полотенца… Всего и не перечесть, мы решили вознаградить себя за «адский труд», как обозвала это Танни, она еще долго упражнялась в подборе слов для нашей работы «рабы на галерах» было самым дипломатичным) и сходить в клуб. Выбирала я, как уже проживающая в этом городе. Я туда частенько наведывалась, поэтому многих уже знала, и народ меня тоже знал, я дружила с хозяйкой клуба.