Чтение онлайн

Сумеречный свет нуль-временного стазиса тускло освещал неестественно напряженные лица Координатора и двух вооруженных людей, неподвижно замерших рядом со мной. Я прошел между ними и вышел в коридор. Единственным звуком было размеренное, всепроникающее, похожее на стук метронома биение, представляющее, по мнению некоторых теоретиков, базовую частоту частоты циклов сотворения и распада реальности.

Комната за комнатой сменялись передо мной. Я обследовал каждый квадратный дюйм темпостанции. Сотрудники напоминали обитателей заколдованного замка Спящей Красавицы. Я неторопливо пролистал досье и документы. Агенты Пятой Эры потрудились на славу. Нигде ни малейшего намека на планы операций, никакого ключа, раскрывающего время их проникновения в программу Нексс-Централа. Подобная информация несомненно представляла интерес. Но я уже завершил первую фазу своей миссии: устранил фактор случайности, создававший аномалии в многопорядковых темпокартах эпохи.

Из ста двадцати человек персонала станции четверо были засланы из Пятой Эры: в состоянии стазиса их окружала отчетливая аура, создаваемая аномально высоким темпоральным потенциалом. Обработав сектора их постоянной памяти, я переправил четверку в места их исходного появления, замкнув годографы. Определенно, кому-то придется почесать в затылках и лишний раз проверить аппаратуру, когда попытки вернуть этих ребят к работе в Нексс-Централе потерпят фиаско. Все четверо попали в замкнутые петли и надолго вышли из игры.

Документация также требовала определенного внимания. Я воспользовался ближайшим считывателем и отредактировал записи таким образом, чтобы устранить всякое свидетельство, способное привести инспекторов Нексс-Централа к нежелательным догадкам.

Я уже заканчивал возиться с бумагами, когда в коридоре у двери архива услышал шаги.

Вторжение не вызвало удивления, хотя передвигаться в нулевых темпоральных измерениях без защитного вихревого поля никто не мог. Я ждал посетителя: по крайней мере, обстоятельства к этому располагали.

Вошедший незнакомец был высок, отлично сложен и совершенно лыс; его элегантный алый костюм с пурпурной отделкой украшал рисунок из розовато-лиловых угрей среди красных водорослей. Он бегло оглядел помещение, в долю секунды сориентировался и кивнул мне, как случайному знакомому по клубу.

— У вас неплохо получается, — усмехнулся он.

Он говорил без явного акцента, но несколько медлительно и выговаривая слова более внятно, чем привык. У него был приятный мелодичный баритон.

— Не так хорошо, как хотелось бы, — ответил я. — Слишком много нерациональных передвижений. Даже засомневался, кто на кого ставит ловушки.

— Не скромничайте, — отозвался он, как бы признавая, что обмена любезностями не избежать. — Мы убедились, что вы блестяще справились с заданием, причем довольно сложным.

— Благодарю, — сказал я. — А кто это "мы"?

— До сего момента, — продолжал он, не утруждая себя ответом, — мы одобряли ваши действия. Но дальнейшее выполнение вашей миссии может породить вероятностный вихрь восьмого порядка. Надеюсь, вы отдаете себе отчет в значении этого факта?

— Возможно, — уклонился я. — Кто вы? Как сюда попали? Этот анклав имеет двойную изоляцию.

— Думаю, имеет смысл быть с вами более откровенными, — сказал человек в красном. — Я знаю вас, вашу миссию. Мое присутствие здесь тому достаточное подтверждение. Я представляю более позднюю эпоху, и, следовательно, наше мнение более значимо, чем полученные вами инструкции.

Я хмыкнул.

— Итак, на сцену выходит Седьмая Эра, которая, полная благих намерений, воцарится на веки веков.

— Не стану напоминать вам о нашем преимуществе, и не только техническом, ибо это значило бы доказывать очевидное.

— Как сказать. Почему вы так уверены, что не отыщется еще одна группа из "комитета бдительности" и не сядет вам на хвост с теми же намерениями?

— Дело в том, что никаких Чисток Времени больше не будет. Наше вмешательство — Конечное. Усилиями Седьмой Эры темпоральная структура не только восстановит стабильность, но и укрепится с отводом целого спектра неугодных энтропических векторов.

Я устало кивнул.

— Понятно. Вы исправляете природу, заново прививаете ростки нереализованной истории к главному временному стволу. Вам не приходило в голову, что это и есть то благородное вмешательство, последствия которого пытались исправить примитивные чистильщики времени?

— Я живу в эпоху, уже начавшую пожинать плоды темпорального усиления, — сказал он. — У нас такая жизнеспособность, которую прошлые эпохи могли только смутно предчувствовать. Мы…

— Вы дурачите себя, на порядок увеличивая сложность вмешательства. Порождаете качественно новый уровень проблем.

— Наши вычисления доказывают обратное. Теперь…

— Задумайтесь: в темпоральном континууме существует естественный эволюционный процесс, а вы вмешиваетесь в него. Сознание человека развивается, достигает определенной фазы и совершает скачок, выходя на совершенно иной концептуальный уровень. А что произойдет, если для его поддержания ввести матрицу вероятностных факторов? Вы отдаете себе отчет, что кормитесь посевами далекого будущего?

В первый момент он заколебался, но только на мгновение.

— Не вижу логики, — ответил он. — Отсутствие какого-либо вмешательства со стороны позднейшей эпохи — лучшее доказательство нашей правоты.

— Допустим, позднейшая эра все же вмешалась. Какой вид, по-вашему, примет их акция?

Он равнодушно глянул на меня.

— Уж не агента Шестой Эры, деловито стирающего сведения из записей Третьей или Четвертой.

— Именно, — сказал я.

— Тогда… — начал он, увещевая… и запнулся. Догадка забрезжила в его сознании и насторожила его. — Вы? — пробормотал он. — Неужели вы?!

И прежде чем я успел подтвердить или отречься, он исчез.

Человеческое сознание — схема, ничего более. Первый проблеск разума в развивающемся мозгу австралопитека уже отражал в зародыше главный узор. На протяжении веков, пока человеческий эволюционный двигатель наращивал мощность и сложность, расширяя контроль над окружающей средой, схема не менялась.

Человек цепляется за свое положение психологического центра вселенной. В рамках этой концепции он готов принять любой вызов, выстрадать любую утрату, вытерпеть любые трудности — до тех пор, пока эта структура цела. Иначе он лишается эталона, с которым можно было бы соразмерять свои чаяния, утраты и победы.

Даже когда разум подсказывает человеку, что сама структура — продукт его сознания, что бесконечность не знает границ, а вечность — длительности, он не расстается с концепцией "вещи в себе", подобно философу, проповедующему жизнь, хотя в ней и существует смерть, стремящемуся к идеалам, в эфемерности которых он сам не сомневается, к деяниям, которые неизбежно предадут забвению.

Человек в красном был продуктом могущественнейшей культуры, расцветшей почти пятьдесят тысяч лет спустя после падения Нексс-Централа; его великолепно подготовленный разум подсказывал, что существование оперативного агента из позднейшей эры нарушает стабильность континуума. Но подобно полевой мыши, спасающейся бегством от когтей дикого кота, его подсознание отреагировало стремлением скрыться. Где бы он ни затаился, мне предстояло последовать за ним.