Чтение онлайн

Я не без сожаления снимал одно за одним ограничения, блокирующие определенные области сознания. И с каждым вторжением безукоризненная строгость, соразмерность залов Нексс-Централа обращалась в убогую поделку, сложность оборудования вырождалась, пока не стала равноценной побрякушкам дикарей или блестящим безделушкам в гнезде вороны. Я чувствовал, как вокруг развертывается многоуровневая вселенная, осязал под ногами слои планеты, оценил беспредельность пространства, увидел бег звезд по орбитам, постиг миг сотворения и распада галактик, объял и воссоединил в сознании взаимопересекающиеся сферы времени и пространства, прошлого и будущего, бытия и небытия…

Затем сфокусировал крохотную частичку сознания на ряби на прозрачной поверхности первопорядка, прощупал ее, замкнул контакт…

Я стоял на ветреном склоне среди кустарников, цепляющихся за каменистую почву голыми корнями, похожими на руки утопающего. Человек в красном замер в тридцати футах от меня. Под моими ногами зашуршала галька, он резко обернулся и вытаращил глаза.

— Нет! — воскликнул он, стараясь перекричать ветер, нагнулся, схватил древнее оружие человекообезьяны и швырнул в меня. Камень замедлил полет и упал к моим ногам.

— Не осложняйте свое положение, — сказал я.

Он вскрикнул — нечленораздельный возглас ненависти, вырвавшийся из самых глубин подсознания, — и исчез. Я последовал за ним сквозь мерцание света и тьмы…

Жар и слепящий свет солнца живо напомнили мне Берег Динозавров, оставшийся далеко позади, в обычном мире. Под ногами шуршал мелкий, как пыль, песок. Где-то вдали очерчивала горизонт стена черных деревьев. Человек в красном стоял неподалеку и целился в меня из небольшого плоского оружия. За ним, делая таинственные движения, стояли двое темнобородых людей в грязных накидках из грубой шерсти.

Он выстрелил. Сквозь всполохи розового и зеленого огня, взметнувшиеся вокруг меня, я увидел в его глазах ужас. Он исчез.

Глубокая ночь, замерзающее поле, пятно желтого света из затянутого пергаментом окна желтой лачуги. Он скрючился у низкой ограды в тени, словно испуганное животное.

— Это бесполезно, — сказал я. — Ты знаешь, что конец у всего этого один.

Он закричал и исчез.

Небо ревело как глотка тысяч торнадо. Огромные полотна молний высвечивали лоскуты корчащихся черных облаков. Земля под ногами клокотала, сдерживая напор лавы.

Он парил передо мной, лишь отчасти сохраняя материальную оболочку, — призрак далекого будущего на заре планеты. Бледное лицо скривилось в мучительной гримасе.

— Вы погубите себя, — закричал я сквозь рев и вой ветра. — Вы уже вышли за пределы оперативных мощностей…

Он исчез. Я последовал за ним.

Мы стояли на высокой дуге безопорного моста, повисшего над рукотворным ущельем в десять тысяч футов глубиной. Я узнал город Пятой Эры.

— Что вам от меня нужно? — крикнул он, по-звериному оскалив зубы.

— Возвращайтесь, — сказал я. — И передайте им… пусть узнают.

— Мы были так близко! — простонал он. — Нам казалось, что мы уже одержали великую победу над Пустотой.

— Пустота придет не скоро. У вас остается жизнь, как и раньше…

— Кроме будущего. Мы — тупик, верно? Мы выкачали энергию из тысяч бесплодных энтропийных линий, чтобы вдохнуть жизнь в труп нашей реальности. Но за нами ничего нет! Только великая Пустота.

— У каждого есть предназначенная ему историей роль. Вы свою сыграли — и будете играть. Ничто не должно измениться.

— Но вы… — обратился он ко мне через разделяющее пространство. — Кто вы?

— Вы знаете ответ, — сказал я.

Его лицо побелело, как лист бумаги, на котором начертано слово «смерть». Но ум не потерял проницательности: тридцать тысячелетий генетического отбора прошли недаром. Он подавил панику и взял себя в руки.

— Как… как долго? — прохрипел он.

— Биосфера исчезла в сто десять тысяч четыреста девяносто третьем году Абсолютной Эры, — сказал я.

— Вы… вы, машина… — выдавил он с трудом. — Сколько же?

— Меня извлекли из земного годографа через четыреста миллионов лет после начала Абсолютной Эры. Мое существование охватывает период, который вы посчитали бы бессмысленным.

— Но почему? Если только не… — Надежда словно луч прожектора осветила его лицо.

— Распад вероятностной матрицы пока еще обратим, — сказал я. — Наши усилия направлены к благоприятному решению.

— И вы, машина, продолжаете действовать спустя миллионы лет после вымирания человека… Почему?

— Мечта человека пережила его в нас. Мы стремимся возродить жизнь.

— Снова? Зачем?

— Расчеты показали, что человек пожелал бы этого.

Он дико захохотал.

— Очень хорошо, машина. Эта мысль утешает меня, и я возвращаюсь в забвение с миром. Мы поддержим ваше отчаянное усилие.

На этот раз я позволил ему уйти. Потом еще мгновение постоял на воздушной паутинке, наслаждаясь напоследок ощущениями телесной оболочки, глубоко вдыхая воздух этой невообразимо далекой эпохи.

И отбыл в точку своего происхождения.

Сверхинтеллект, частицу которого я представлял, встретил меня. Во мне еще свежа была память материального состояния. Импульсы мысли приобрели форму гремящего в просторной аудитории голоса.

— Эксперимент завершился удачно, — констатировал Он. — Главный временной ствол очищен от шлака. Человек стоит у устья Первой Эры. Все прочее стерто. Теперь он держит будущее в своих руках.

Я понял: работа закончена. Мы победили.

Больше ничего не оставалось, нам не было нужды обмениваться сведениями и не было причин оплакивать обреченные достижения исчезнувших эпох.

Мы сместили основной энтропический поток в то прошлое, где путешествия во времени никогда не откроют, где основные законы природы сделали их невозможными. Мировое государство Третьей Эры, Мозг Нексс-Централа, Звездная Империя Пятой Эры, Космическое Влияние Шестой Эры — все исчезло в тупиковых ветвях, как до них неандертальцы и гигантские ящеры. Осталась только жизнеспособная ветвь человека Старой Эры: человека Железного Века — Двадцатого Столетия.

— А мы не ошибаемся? — спросил я. — Как мы можем быть уверены в наших усилиях, если такие же усилия уже предпринимались до нас?