Чтение онлайн

У меня никогда в жизни не было такой ухоженной, бархатной, идеально увлажненной кожи и настолько мягких, струящихся волос без посеченных кончиков и вечных заломов от заколки. Казалось, я разом скинула лет пять от своего биологического возраста и выглядела непривычно юной и свежей, полностью исчезли мелкие морщинки, напрочь стерлись следы недосыпания под глазами, на щеках появился естественный румянец. Да, я не родилась канонической красавицей вроде Кары, но впервые за долгий период самобичевания я нравилась самой себе, и больше всего меня радовал тот факт, что обнаружить на моем лице признаки длительного злоупотребления горячительными напитками для непосвященного человека отныне не представлялось возможным. Сейчас, глядя на меня, охотно верилось, что моя цветущая молодость привлекла стареющего миллиардера и лишила его рассудка, тогда как всего несколькими часами раньше я производила впечатление повидавшей виды девицы с весьма рядовой внешностью и автоматически вызывала сомнения в причинах, побудивших графа Олдриджа тайно вступить со мной в законный брак. Судя по всему, Джин и сама пребывала в восторге от результата своих усилий – парикмахерша то и дело прикасалась к моим шелковистым локонам и подушечками пальцев вбивала в кожу остатки крема, а ее густо подведенные черным карандашом глаза светились неприкрытым удовлетворением.

Роль следующего объекта волшебного преображения была уготована моим рукам. Отродясь не знавшие салонного маникюра ногти подверглись немыслимому количеству манипуляций от удаления кутикулы до придания каждому ноготку безупречной овальной формы. В завершение Сандра покрыла ногти слоем полупрозрачного матового лака, и я со смехом заметила, что теперь сам бог велел мне протягивать ручку для поцелуя. Присутствовавшая в комнате миссис Торнтон моим неуклюжим юмором не прониклась, и многозначительно поведала, что этикет ни в коем случае не предусматривает подобных вольностей, и я навлеку на себя несмываемый позор, если вдруг попробую напроситься на поцелуй.

– В наши дни этот пережиток средневековья сохранился только у французов и поляков, – с хорошо читаемым в голосе презрением сказала экономка, – британское общество такого давно не приемлет. Будьте осторожны, миледи, вам не простят столь грубых промахов. И упаси вас бог заменить акколаду на настоящий поцелуй, это смертный приговор для вашей репутации.

– Что еще за акколада? – кое-как выговорила незнакомый термин я, -у меня уже и так голова кругом идет!

–Все очень просто, миледи. Акколада – это самая распространенная форма приветствия, – невозмутимо пояснила миссис Торнтон, – когда-то она представляла собой торжественное объятие, которым завершался ритуал посвящения в рыцари, а в наши дни люди здороваются, прикасаясь щекой к щеке, но не обнимаясь и сохраняя определенную дистанцию.

– Так бы сразу и говорили, – понимающе хмыкнула я, – эта ваша «акколада» и в моей стране сплошь и рядом применяется, только таким мудреным словом эти действия никто не называет. Что слышно о моих перчатках, миссис Торнтон? Есть шансы, что они прибудут вовремя?

– Они уже в пути, миледи, – успокоила меня экономка, – это мое упущение, я должна была предположить, что вы слабо осведомлены о дресс-коде. Но не волнуйтесь, ничего страшного не происходит. Простите, миледи, мне нужно еще раз осмотреть парадный зал.

– Похоже, вы не очень доверяете миссис Девенпорт, – прищурилась я, – на мой взгляд, она вполне компетентна в своей деятельности.

– Миссис Девенпорт сорок лет не выезжала из Чешира, – красноречиво усмехнулась экономка, – я не умаляю ее заслуг в плане ведения хозяйства, но организацию раутов старая графиня всегда возлагала на меня. Согласитесь, миледи, есть разница между кладовой и парадным залом… Мисс Клейтон, я бы хотела, чтобы вы прошли со мной и взглянули на холл, меня смущают эти вазы у лестницы. По-моему, их цвет вступает в диссонанс с оттенком стен, но мне необходимо ваше авторитетное мнение.

– Конечно, миссис Торнтон, – кивнула стилистка, – Джин, начинайте причесывать миледи, я скоро вернусь.

– Это правда, что вы работали с принцессой Уэльской? – поинтересовалась я, когда парикмахерша приблизилась ко мне с расческой, – какой она была, так сказать, за кулисами?

– Похожей на вас, миледи, – огорошила меня Джин, – хотя она была очень красивой женщиной, ей постоянно казалось, что она недостаточно хороша. А еще она гораздо увереннее чувствовала себя среди простых людей, чем на всех этих светских вечерах. Статус вынуждал ее принимать участие в невероятном числе протокольных мероприятий, но вы бы знали, как она ими тяготилась. Она предпочитала ходить по минным полям в Анголе в жилете с эмблемой «Halo Trust», чем принимать гостей в вечернем платье, ее сердце отчаянно рвалось на свободу, а королевский дворец стал для нее золотой клеткой. Она купалась в роскоши, почестях, всенародной любви, но ей не хватало одного – возможности оставаться самой собой, не играя ролей и примеряя маски. У вас эта возможность есть, миледи.

– Да, – задумчиво протянула я, – вы правы. Род…сэр Родрик однажды сказал, что я живая и настоящая, и это прозвучало так, будто он смертельно устал от притворства и лжи. Сегодня я не стану никого из себя изображать, я буду той, кто я есть, и, если общество меня не примет, значит, так суждено. Продолжайте, Джин… Наверное, «white tie» одинаково строг не только к одежде, но и к прическе.

ГЛАВА LXXX

Я неподвижной статуей стояла напротив зеркала и завороженно смотрела на отражавшуюся в нем незнакомку, когда в дверь моей комнаты настойчиво постучали.

–Вам пора спускаться, миледи, – появилась на пороге миссис Торнтон, – гости скоро начнут собираться. Миледи, вы меня слышите?

– Что? – встрепенулась я, разрывая тиски сковавшего меня оцепенения, – да, я уже иду.

– Вы потрясающе выглядите, – сдержанно похвалила меня экономка, но за ее сухим, безэмоциональным тоном мне невольно почудилось искреннее восхищение.

– В этом нет и доли моей заслуги, – улыбнулась я, – мисс Клейтон и ее команда постарались на славу. Ну и, конечно, спасибо вам за то, что мне всё-таки успели привезти эти чертовы перчатки. Правда, они заставляют меня чувствовать себя лакеем, но, видимо, во мне всего лишь говорит мое вопиющее невежество.

– Вы всегда язвите, когда нервничаете, – подловила меня миссис Торнтон, – попытайтесь не выдавать своего волнения, миледи, продемонстрируйте самообладание, это непременно поможет вам завоевать всеобщее уважение. И во имя создателя, не вздумайте прилюдно сквернословить! Если джентльмену в некоторых случаях можно простить вырвавшееся не к месту ругательство, то для леди это совершенно не допустимо. А что касается перчаток, они великолепно подходят к вашему платью и сидят на вас, как влитые. Главное, не забудьте их за ужином, перед рассадкой за стол. Если вы в чем-то засомневаетесь, просто копируйте поведение других дам. Подавляющее большинство приглашенных – завсегдатаи подобных мероприятий и отлично разбираются во всех нюансах этикета. А сейчас спускайтесь вниз, миледи, хозяйка дома не должна заставлять гостей ждать.

Я в последний раз окинула взглядом свое отражение, подобрала подол платья и решительно шагнула к выходу. Совместными усилиями мисс Клейтон и ее коллег я превратилась из Золушки в принцессу: высокая укладка, открывающая шею, тяжелый вечерний макияж, выделивший глаза густым слоем туши и теней, обозначивший румянами скулы и подчеркнувший губы насыщенной помадой, тонкий аромат французского парфюма и бриллиантовый гарнитур старой графини, как нельзя лучше дополняющий изысканную простоту длинного приталенного платья. Со дня отъезда из столицы я, по совокупности объективных признаков, ухитрилась незаметно сбросить еще пару килограмм, и в сочетании с черным цветом облегающего фигуру вечернего туалета казалась удивительно стройной и миниатюрной. Будучи аппетитной пышечкой, я и не догадывалась, что у меня такие изящные, аристократически узкие запястья и четко выраженные ключицы, еще совсем недавно я бы ни за какие коврижки не согласилась примерить обтягивающее платье и до сих пор помнила, как в прокате свадебных нарядов продавщица отчаянно втискивала меня в корсет, но сегодня вдруг выяснилось, что у меня от природы присутствует плавный переход от талии к бедрам, прежде надежно скрывавшийся под жировой прослойкой, а ненавистный животик, упорно портивший мне настроение буквально на протяжении всей жизни, давно исчез без следа. Невзирая на то, что моя нынешняя худоба выглядела даже несколько болезненной, в ней была какая-то своеобразная привлекательность, в таком виде я могла бы смело позировать для парадного портрета, и впоследствии ни у кого не возникло бы сомнений в моем благородном происхождении.

Я медленно спускалась мимо рыцарей в начищенных доспехах и лошадиных скелетов в стеклянных клетках под живой аккомпанемент льющейся из оркестровой ямы музыки, и мое сердце бешено колотилось от предвкушения долгожданной развязки. Я не боялась сокрушительного провала и не рассчитывала на грандиозный триумф, а всего лишь остро жаждала довести начатое до логического завершения, и мысль о том, что этим вечером будет покончено со всеми недоговоренностями, внушала мне недостающую храбрость. Если первые шаги были для меня сродни восхождению на Голгофу, то с каждым следующим мгновением я ощущала в себе всё большую уверенность – ноги практически перестали дрожать и подкашиваться, липкие от выступившего пота ладони высохли, а свинцовый обруч вокруг грудной клетки сначала ослабил давление, а затем и вовсе лопнул.