Чтение онлайн

Резким знаком своего когтя фальконер велел ей замолчать.

— Быть может, этот Джерик — часть того, что должно помешать тебе выполнить задачу. Мы поедем… — ни слова не говоря больше, фальконер снова занял своё место впереди, и девушка решила, что сейчас лучше не возражать ему. Она с первой же встречи поняла, что он очень упрям. Вполне вероятно, что теперь он считает затронутой свою честь, а это скрепляет их отношения прочнее любого договора.

— Этот Эттин… — она повернулась к Алону. Мальчик продолжал ехать с ней рядом, когда фальконер выдвинулся вперёд. — Он был молодой?

— Так он выглядел. Разговаривал мало, но любил расспрашивать, и Парлану он нравился. Он пытался убедить незнакомца, что опасно в одиночку ехать на юг. Но тот всегда отвечал, что должен. У него была тонкая кольчуга и простой шлем, какие носят пограничники, и меч его выглядел неплохо. Но ружья–игольника у него не было, не было и такого лука, как у тебя. Я думаю, он был хороший человек.

Тирта тем временем вспоминала стройного светловолосого мальчика, который так быстро рос. Не успев стать взрослым, он уже прочёсывал с патрулями пограничников тропы вдоль границы, потому что в этих пограничных землях рождается мало детей. И эти дети рано узнают, как играть роль взрослых мужчин и женщин. Они дважды встречались под крышей, которая стала её первым домом, но знали друг друга не очень хорошо. Они были дальними родственниками.

Как попало к Эттину кольцо Ястреба и что привело его к этому одинокому путешествию перед ней? Может, тоже сны? Не играет ли некая Сила с ним и с другими, вроде того незнакомца, который умер от ран в глуши? Она его никогда раньше не видела и не слышала, чтобы в Эсткарпе появился ещё кто–то из её Дома. Дома и кланы Древних тесно связаны, их члены тем крепче держатся друг друга, чем больше отнимают у них. Если бы из Дома Ястреба уцелел кто–нибудь ещё, за все эти годы — множество беженцев за это время прошло через горы и присоединилось к отрядам пограничников, — они наверняка связались бы друг с другом. Бежавшие передавали друг другу имена и разыскивали своих родичей, узнавали об их судьбе.

Долина, вымощенная гравием, постепенно поднималась, и фальконер подал знак спешиться. Дальше они медленно двинулись пешком, ведя за собой лошадей, а птица снова поднялась в небо. Наконец, оставив трёх лошадей с Алоном, девушка и фальконер, лёжа на животе, заглянули на противоположный склон.

Почти на пределе видимости двигался отряд всадников, который, казалось, и не думал скрываться. К востоку Тирта заметила ориентир, который так ясно видела в своём трансе, — скалистую гряду с чёрной лентой. Она указала на него.

— Вот моя первая примета.

— А они куда едут? — он когтем указал на всадников, которые продолжали спокойно трусить рысцой вдоль гор.

Девушка задумалась и ответила правду:

— В том же направлении, в котором должны ехать и мы.

Про себя она уже не сомневалась, что у них одна и та же цель — Дом Ястреба. Есть ли среди них Эттин? Нет, если бы он был среди напавших на ферму, Алон узнал бы его. Да она бы и не поверила, что он теперь служит Тьме.

Фальконер изучал местность перед ними, особенно перелесок на востоке.

— Мы двинемся под прикрытием деревьев и прислушиваясь к предупреждениям пернатого брата, — заключил он наконец.

Тирта вспомнила зловещий лес, который составлял вторую часть их пути. Он очень подходил для засады, и она сказала об этом. Фальконер посмотрел на небо. Солнце катилось к заходу, пора было разбивать лагерь на ночь, хотя воды здесь не найти и все останутся голодными.

— Они едут так, будто не думают, что за ними могут следить. Люди в этих местах не ездят так открыто, если у них нет сомнений, что их никто не может преследовать.

— Или они подставляют себя как приманку, чтобы привлечь других, — сухо добавила Тирта.

— Да, возможно и это. Но Крылатый Воин сделает, что сможет, а среди голых скал он легко заметит, присоединится ли к ним кто–нибудь. Ты права: лес опасен. Там нам даже соколиное зрение не поможет, так что придётся двигаться очень осторожно. А пока спустимся к тем деревьям и там заночуем. А может, переждём следующий день и выступим ночью.

Ночь — время, когда Тьма особенно сильна, а Тирта не забывала, что впереди их ждёт слуга зла. С другой стороны, возможно, те всадники считают, что никто не решится двигаться с темноте. Об очень многом нужно подумать. Неожиданно Тирта ощутила усталость, такую, словно прошла много дней пешком. Ей требовался отдых, свобода от ноши, от этого обета, который она несёт с самого рождения.

Укрываясь за деревьями, они ехали медленно, очень медленно, и сокол присматривал за отрядом впереди. А те всадники продолжали выставлять себя напоказ, как будто им нечего опасаться и впереди их ждёт определённая цель.

Из своих полётов сокол принёс двух небольших зайцев, худых в это время года, но всё же это была пища. Мясо пришлось есть сырым, срезать полосками и тщательно прожёвывать. Тирта, давно привыкшая не привередничать в пути, с благодарностью приняла еду, хотя желудок её и сопротивлялся.

На ночь они остановились на увитом вьющимися растениями карнизе, который круто спускался к земле. Впереди уже виднелся лес на востоке, тёмный и угрожающий; даже на таком удалении было видно, какой он густой, деревья стояли сплошной стеной. Отряд впереди и не пытался углубиться в лес, лишь немного изменил направление пути и устроился на ночь на самой опушке. Лагерь свой отряд не скрывал, там разожгли большой костёр.

В последний раз поднявшись в темнеющее небо, сокол устремился к костру. Потом птица вернулась с сообщением. Фальконер выслушал. Самого его Тирта в темноте уже почти не видела.

— Один из отряда исчез, — сказал он, когда птица закончила. — Крылатый Воин считает, что он ушёл в лес. В этом таится опасность. Может, он пошёл договариваться с живущими в лесу о безопасном проходе.

Чего они сделать наверняка не смогут, с горечью подумала Тирта. Или же всадник отправился, чтобы организовать засаду для них. Плечи девушки опустились. Она должна идти, это несомненно, но почему она должна брать с собой этих двоих, увеличивать свою вину?

Нарушил молчание Алон, сразу за тем, как фальконер завершил сообщение.

— Ты говорила, что через лес к твоему Дому Ястреба ведёт старая дорога, — обратился он к Тирте. — Когда–то люди путешествовали по ней в безопасности. Разве у Древних нет своих стражей? И не обязательно, чтобы они были людьми.

— Стражи, если они и существовали, — ответила девушка, понимая, какая перед ней безнадёжная задача, — потеряли свою работу в день объявления нас вне закона. Тогда пал Дом Ястреба, и это произошло много лет назад. Если у моего клана и были стражи, они мертвы или давно ушли.