Чтение онлайн

Мохнатые хищники — если, конечно, на них охотились, — не издавали ни звука, продолжали кружить, и слышался только шорох листвы. И хотя они держались прямо и у них имелось по четыре конечности, это были не люди, они даже отдалённо не напоминали людей. Без всякой одежды, с приземистыми телами, покрытые жёсткой шерстью, скорее щетиной. На круглых головах без каких–либо заметных черт виднелись только красные глаза в глубоких ямах глазниц. Головы сидели прямо на широких плечах. Слишком длинные передние конечности свисали, почти касаясь земли.

Круг их был неровен. Они подходили ближе к Тирте и Алону, но держались подальше от фальконера. Должно быть, считали его самым грозным противником. То, что они не нападают, удивило Тирту. Она уже начала думать, что их задача — только задержать, что подлинные хозяева леса ещё не показались.

Сокол снова закричал. Волосатые существа, оказавшиеся к нему ближе других, вздрогнули. Похоже, им этот звук нравился не больше вида обнажённого лезвия, которое всё ярче светилось своим собственным светом.

И так же быстро и молча, как эти звери, из–за камней показался кто–то другой. Не мохнатое страшилище… Твари расступились, пропуская его, потом снова сомкнули кольцо.

Тирта разглядывала новое действующее лицо. Это был человек — по размеру, по пропорциям тела и конечностей. На нём кольчуга, узкие брюки, сапоги, на голове шлем. На первый взгляд, обычный пограничник, может быть, разбойник, которому больше повезло в грабежах.

В отличие от шлема фальконера, у этого шлем не скрывал лицо, не было у него и спускающейся на горло кольчуги, которая обычна для воинов Эсткарпа.

Правильными и чёткими чертами лица он внешне походил на представителя Древнего народа, хотя глаза, которыми он смотрел на троих, были отнюдь не нормальные. Вооружённый мечом и кинжалом, он вроде бы и не собирался воспользоваться ими. Длинные пальцы казались странно бледными. На кольчуге никакого значка или герба. Но вот шлем украшало тщательно выкованное изображение отвратительного существа, похожего на змею со множеством коротких ног или на уродливую ящерицу. Вместо глаз у неё сияли драгоценные камни. Они ярко поблескивали, отражая свет.

Пришелец молчал, разглядывая троих в центре поляны. Когда его спокойный оценивающий взгляд упал на Тирту, девушка почувствовала, что ей трудно сохранять достоинство. Вместе со взглядом пришло проникновение в мозг, попытка опустошить её, лишить всяких мыслей. Она воспротивилась и ощутила, что нападающий удивлённо отступает. Он как будто не ожидал сопротивления.

И в третий раз крикнул сокол. Незнакомец стоял на полпути между Тиртой и фальконером. Теперь его внимание переключилось на воина. С чем он теперь встретился? Ощетинился ли фальконер внутренне или ему не хватило её проницательности? Но ему принадлежало чудесное оружие, а только сильный может владеть им.

По–прежнему молча человек из леса сделал шаг влево и остановился перед Алоном, взглянул на него своим повелительным проницательным взглядом. Тирта сместилась в седле торгианца, чтобы лучше видеть эту встречу. Выражение лица незнакомца не изменилось, на нём вообще не было никакого выражения. Он вполне мог быть одним из живых мертвецов, из которых состояли армии колдеров. Но в этом человеке чувствовалась подлинная мощь, к тому же то, что живёт под обычной человеческой оболочкой, нельзя недооценивать. Возможно, этого следует бояться.

Чужак окинул мальчика долгим ищущим взглядом. Потом снова посмотрел на Тирту и впервые заговорил.

— Добро пожаловать, леди, во владения, которые по справедливости принадлежат тебе, — голос у него был поразительно мягкий и вежливый. Он словно приветствовал гостя у порога владения, а рядом держат тарелку с хлебом, солью и водой, чтобы закрепить узы гостеприимства.

Она обнаружила, что может говорить, и с радостью нарушила молчание:

— Я не претендую на эту землю. Она не моя.

— Но она принадлежала Ястребу, — ответил он. — Хотя годы жестоко обошлись с ней, И разве не по праву крови ты владеешь оружием Ястреба? — он указал на обнажённый меч девушки.

То, что чужак об этом знает, подействовало как удар, но Тирта считала, что не показала этого (может, он узнал об этом из её мыслей, хотя она и постаралась окружить их барьером).

— Дом Ястреба находится дальше. У меня нет никаких притязаний, хозяин леса. Если годы принесли такое изменение, пусть оно остаётся. Правь лесом, как считаешь нужным.

К её немалому удивлению, он ловко поклонился, словно с детства привык к этому в парадных залах замков.

— Ты великодушна, леди, и щедра, — но девушка не могла не заметить в его голосе лёгкой насмешки. — Отдавать то, что всё равно не сможешь удержать, может кому–нибудь показаться излишним. Но мне так не кажется. Ты ищешь Дом Ястреба, но ты не одинока в своём поиске, — его губы впервые изогнулись в улыбке. — Мне интересно будет посмотреть, как ты справишься с ними.

— Кто они такие? — резко спросил фальконер. Улыбка незнакомца стала ещё шире. Он покачал гол–вой.

— Какое благородное общество, — теперь он насмехался открыто, и насмешка подействовала, хотя Тирта заранее подготовилась не воспринимать всерьёз его утверждения. — Какое благородное общество! И кто может сказать, не забавляется ли Великая Сила, давая вам некоторое преимущество? Я думаю, мне стоит отойти в сторону, леди. Ты была очень великодушна и позволила мне продолжать править. Игра будет доведена до конца без моего участия, — тут он посмотрел на Алона, и его улыбка погасла. — Правда, здесь есть детали, которые пока ещё не совсем ясны. Поэтому… — он вторично поклонился и сделал знак рукой. Волосатые твари разомкнули кольцо, и перед Тиртой открылся проход на дорогу, уходящую в лес. — Проходи, леди. И когда вступишь во владение своим наследством, вспомни, что ты добровольно передала мне власть, что мы с тобой договорились…

— Нет! — оборвала его Тирта. — Никакой клятвы мы друг другу не давали, лесной лорд. То, что мне нужно, лежит в другом месте. Но ты не давал мне клятвы верности, и я ничем не обязана тебе. Он кивнул.

— Ты осторожна, да. Правильно, леди. Я согласен, что мы не связаны клятвой. Я не должен тебе служить, не должен являться по твоему призыву.

— Да будет так, — с ударением на каждом слоге она произнесла ритуальные слова, разрывающие клятву верности. Никакого договора с Тьмой. Возможно, принимая от него даже столь немногое, она допускает ошибку. Но она говорит правду. Даже если Дом Ястреба будет приветствовать её как главу рода, чего она не ожидает, всё равно служба хозяина этого леса ей не нужна.