Чтение онлайн

Вот сучка.

— Наша любовь так сильна, что ее не разрушило бы даже самое сильное цунами. — Он отставляет кружку в сторону, чтобы второй рукой открыть бархатную шкатулочку. Там, как и ожидалось, сверкает кольцо с приличным таким бриллиантом. — Окажешь ли ты мне честь и станешь моей женой? Я бы встал на одно колено, но, боюсь, здесь немного неудобно.

Я сжимаю руки в кулаки. Ну и кретин. Только полнейший отморозок станет одновременно крутить роман с двумя женщинами из одного офиса. На что он рассчитывал? Что одна из них окажется настолько тупой, что будет верить всем его отговоркам про «дела»?

Видимо, на это.

Его друзья умилительно вздыхают, а мне хочется кинуться вперед и располосовать его довольную физиономию. К девушке у меня вопросов нет. Козлина здесь только один.

Я уже делаю шаг вперед, но внезапно кто-то мягко хватает меня за локоть.

— Тише, — негромко говорит Александр, появившийся словно из ниоткуда. — Пойдем.

— Но я… — рассеянно бормочу, однако позволяю увести себя к выходу.

Меня так и не заметили. А я, с зажатым в правой руке тестом на беременность, чувствую себя полнейшей идиоткой.

Я был уверен, что она придет. Зная брата, он мог не позвать Настю на свой день рождения только по одной причине — там будет другая.

Он уже практиковал подобное в универе. Встречался сразу с двумя девчонками с разных потоков. Мне было все равно: меня это на тот момент не особенно волновало. Ну пусть переспит хоть с половиной студенток. Главное, чтобы моим именем не представлялся. А то один раз попробовал и получил промеж глаз. Все остальное меня не касалось.

Но теперь это мое дело. И не только из-за чувств, которые вызывает у меня Настя. Это может быть мой ребенок.

Хотел ли я, чтобы это было так? Однозначно да. Наши отношения с братом станут еще сложнее, но мне не нужно будет притворяться.

Я бросил курить еще на последнем курсе университета, но сегодня купил те самые сигареты и выкурил пачку целиком, пока ждал Настю у бара. Она была слишком взволнована, чтобы заметить меня.

То, что произошло в «Харакири», не удивило меня. Скорее подтвердило мнение о том, что Яр — бесполезный кусок дерьма, когда дело касается девушек. Ему всегда будет мало, и он всегда будет засматриваться на чужое.

Когда Настя сделала шаг вперед, чтобы разобраться с моим братом, я понял, что ни к чему хорошему это не приведет. Нам нужно уходить отсюда, иначе вечер закончится катастрофой.

Настя идет за мной, лицо не выражает ровным счетом ничего. Она позволяет вести себя туда, куда я захочу.

Я понимаю, что она чувствует. Примерно так же я отреагировал, когда застал Яра и Соню вместе. У меня как будто вырубили все эмоции.

Но на этот раз брат обманул и меня. Зачем-то говорил, что собирается жениться на Насте, хотя все это время обхаживал нашу секретаршу. Да, она помоложе и сильно наивней, но зачем ему такая? Я все никак не могу взять в толк. Может, все это время он решал, на ком жениться? Но, скорее всего, он просто видел, как я смотрю на Настю и хотел хлопнуть меня по рукам.

Сажаю ошарашенную девушку в машину и пристегиваю ремень безопасности. Она просто смотрит перед собой. Не плачет, не ругается — замыкается в себе. И я намерен разбить к чертям эту скорлупу, в которую она себя загнала.

Сев за руль, я проверяю бензин — достаточно, чтобы доехать, — и завожу машину.

Настя не спрашивает, куда мы едем, а я ничего не говорю. Наконец, когда мы подъезжаем к черте города, она спрашивает:

— Моя машина?

Видимо, оставила где-то у «Харакири».

— Завтра заберем, — произношу я тоном, не терпящим возражений.

И, похоже, именно такой мужчина рядом ей сейчас и нужен. Жесткий, бескомпромиссный. Который не позволит ей думать о том, что она только что увидела.

— Куда мы едем?

— Ко мне домой.

Вместо того, чтобы арендовать дом, я его купил, но я не собираюсь никому об этом рассказывать. После возвращения в родной город, мои действия не поддаются обычной логике. Или поддаются, но я отказываюсь ее признавать.

— Зачем? — не отстает Настя. В ее вопросе — ни единой эмоции.

— Ужинать. Ты хоть ела?

Она слабо мотает головой. И без того бледная кожа становится почти полупрозрачной. Настя прикусывает нижнюю губу в попытке сдержать подступающие слезы. Ну вот, хоть какая-то реакция.

Внезапно она оборачивается ко мне и спрашивает:

— Ты знал?

— Не имел ни малейшего понятия, — признаюсь я, — до сегодняшнего вечера.

— Почему? — только спрашивает Настя.

Она снова потряхивает головой и отворачивается к окну.

— Ничего.

Мне хочется вернуть первые дни нашего знакомства, когда она ругалась со мной, кричала на меня, спорила. Потому что вот эти тишина и равнодушие — это просто невыносимо.

— Настя, — рычу я, не отрываясь от дороги.

— Просто вези меня, куда везешь, — говорит она, прислонившись головой к стеклу.

Мы въезжаем на территорию коттеджного поселка, затем проезжаем еще одни ворота и останавливаемся у ровного ряда таунхаусов, отделанных под темное дерево. Как архитектора меня сразу привлекли эти простые и аккуратные домики. Застройка неплотная, у каждого жильца — свой личный внутренний двор приличных размеров. Отличное место, чтобы жить… с семьей.

Эта мысль молнией врывается в мое сознание и остается там, несмотря на все мои попытки изгнать ее. Вот он, оказывается, настоящий дом. В Лондоне я десять лет снимал дорогущую квартиру около центра, но так и не думал о том, чтобы приобрести что-то свое. А здесь уже через сутки подписывал договор купли-продажи.

Начинает темнеть, в окнах соседей горит свет.

Я открываю дверь со стороны Насти и протягиваю ей руку. Но она никак не реагирует, даже не смотрит в мою сторону.

— Это шок, — комментирую я, отстегивая ремень безопасности, раз уж она сама не может это сделать. — Пройдет.

— Легко тебе говорить, — вырывается у нее.

— Поверь мне. — Я заглядываю ей в серые глаза, льдинки горят ярче, чем в нашу с ней совместную ночь. — Это не так.

В доме я помогаю ей снять туфли и пиджак. Сейчас она практически как маленький ребенок, который не может ничего сделать самостоятельно.

Зажигаю свет на кухне. До меня здесь никто не жил, поэтому все новое. Кое-какие вещи я со временем думаю заменить, но пока на это нет времени.

— Красиво, — рассеянно произносит Настя, усаживаясь на барный стул за островком.

— Приму комплимент от интерьерщика, — усмехаюсь я.

— Я уволюсь, — неожиданно говорит она. — Не смогу с ним работать.

Она даже имени его больше не произносит. Не Ярослав — он.

— Да брось. — Я достаю уже размороженное филе индейки из холодильника. — Все образуется.