Чтение онлайн

Пункт 9 содержит слова: «11 мая мне позвонил Чекулин» по поводу Терлюка. Но это неправда. Как следует из записи разговоров, звонил мне сам Литвиненко и три раза.

В пункте 10 Литвиненко написал, что назвал Терлюка «журналистом». На самом деле в том разговоре Литвиненко называл его эфзсбэшником, но никак не журналистом. Литвиненко выдвинул мысль о том, он его якобы видел незадолго до этого в аэропорту.

Пункт 11 содержит слова: «13 мая я посетил слушание суда и не увидел Терлюка». Это неправда, так как мы сидели вместе справа налево: я, мой сын и Литвиненко. Литвиненко периодически наблюдал за Терлюком, сидевшим справа от нас, немного сзади.

Пункт 12 также не соответствует действительности. Там говорится, что наша с сыном следующая встреча с Терлюком произошла якобы «через пару дней…». На самом деле мы встречались 21 мая 2003 года, то есть через восемь дней. И это была первая встреча Литвиненко с Терлюком. Литвиненко пишет, что специально опоздал. Это не так, он проспал и просил перенести встречу на более поздний срок, но я не смог этого сделать, так как Терлюк уже ехал в метро и не отвечал на мои звонки.

Литвиненко написал о якобы обсуждавшемся «бизнесе кроссовок в Казахстан», но такого не было. Терлюк рассказал о своем опыте ведения бизнеса в прошлом. Но при этом Литвиненко не присутствовал. Литвиненко утверждает: «Я тихо сел и слушал…». На самом деле всё было так, как описано в моей книге. Литвиненко не дал Терлюку что-либо произнести и начал на него словесную атаку.

Пункты 13 и 14 также содержат сомнительные утверждения Литвиненко.

Начиная с пункта 15 Литвиненко написал, а точнее, это сделал Гольдфарб, слова и термины, не характерные для русского языка. В них описана вымышленная история, как Терлюк «посещал суд по указанию офицера разведки из российского посольства». Так, например, в пункте 17 содержится термин «гражданского осведомителя», в пункте 18 — «было рекрутировано российским посольством», в пункте 20 — «что-то вроде САС», что относится к специфическим терминам, которые вряд ли могли быть использованы Литвиненко.

Всё, написанное в предложенном тексте заявления в части подготовки покушения на Березовского в суде, является абсолютным вымыслом от начала до конца. Терлюк, идя на встречу со мной и моим сыном 21 мая 2003 года, не знал о возможности появления на ней Литвиненко и уж тем более не мог ожидать его предложений к сотрудничеству.

2 апреля 2003 года Терлюк подошёл ко мне после пресс-конференции, так как увидел, что я свободно общался с Березовским. Если бы Терлюк имел информацию, подобную той, которую описал Литвиненко-Гольдфарб, то, несомненно, он бы сообщил её мне. По крайней мере, через меня он попросил бы о личной встрече с Березовским. Но этого не было.

С моей точки зрения, прямыми доказательствами совершённого заведомо ложного доноса является открытая ложь Литвиненко в отношении Терлюка 13 и 30 сентября 2003 года, о чём у меня есть соответствующие аудиозаписи телефонных разговоров с Литвиненко. Прямыми доказательствами причастности к этому преступлению Березовского являются его поручения встретиться с Терлюком и последующие публичные заявления о том, что этот человек был причастен к попытке покушения на него.

В дополнение к сказанному отмечу, что свидетельствами заведомо ложного доноса, совершённого Березовским, являются следующие обстоятельства:

• попытка шантажа Березовского со стороны адвоката Мензиса. В разговоре со мной Мензис пытался получить согласие пригласить на встречу представителя некого информационного агентства. Об этом есть соответствующие аудиозаписи телефонных разговоров с Мензисом и Воронковым;

• разговор с Воронковым «не про того человека», то есть о Терлюке, также подтверждаемый аудиозаписью;

• заявления Литвиненко 23 мая и 18 июля 2003 года в разговорах со мной в отношении того, что я больше никогда не увижу Терлюка;

• пункт 32, в котором Литвиненко говорит о якобы «независимом адвокате Мензисе». Это утверждение можно опровергнуть записью моего телефонного разговора с Березовским, в котором он утверждает, что оплачивал услуги как адвоката Герсона, так и адвоката Мензиса именно в это время;

• пункт 45, в котором Литвиненко сообщил о своём визите в офис адвоката Герсона 30 июля 2003 года, объясняет причину моего вызова Герсоном 1 августа 2003 года;

• факты уклонения Березовским обсуждать со мной вопросы, связанные с личностью Терлюка, о чём есть соответствующие аудиозаписи телефонных разговоров;

• заявления Дубова от 23 января 2004 года, сделанные в нашем с сыном присутствии, о том, что «правильно говорит Саша, что Никита нас всех сдаст»;

• заявление Юрия Фельштинского от 7 марта 2004 года в отношении Терлюка, что «это тот человек, который должен был вколоть яд Борису», сделанное в нашем с сыном присутствии.

И наконец, ложь Березовского, Литвиненко, Гольдфарба и Дубова опровергается заявлениями самого Владимира Терлюка, сделанными им в лондонском суде в феврале 2010 года.

Сумел ли найти постоянную работу Александр Литвиненко в каком-либо подразделении английских спецслужб? Думаю, что нет.

Во-первых, он не знал английского языка Во-вторых, в этом случае Березовский мог бы снять его с довольствия. А на момент нашего отбытия в апреле 2004 года Александр продолжал ежемесячно получать деньги на свой банковский счёт в крупнейшем банке Великобритании HSBC из Международного фонда гражданских свобод из Нью-Йорка — порядка 6000 долларов США, или 3500 фунтов в месяц Может быть, к тому моменту уже несколько меньше

По сведениям Хинштейна, опубликованным в его книге «Березовский и Абрамович. Олигархи с большой дороги», к 2006 году Литвиненко начал активно сотрудничать с МИ6, то есть с разведкой. В этот период времени, то есть к 2006 году, Литвиненко в разговорах с Вячеславом Жарко, объявленным впоследствии агентом МИ6, говорил о своём полном разрыве с Березовским, произошедшем в 2006 году. При этом Литвиненко подчёркивал, что Березовский ему чрезвычайно обязан за всё хорошее, что он ему сделал в Лондоне.

Литвиненко жаловался Жарко: Березовский тратит уйму денег на девок, а ему сократил довольствие до минимума, не позволяющего прожить в Англии. Литвиненко, в конечном счёте, остался без средств к существованию и был вынужден думать, как покинуть Великобританию в поисках работы. Об этом бывший подполковник говорил в 2006 году и с Вячеславом Жарко и со своим сыном Александром, живущим с мамой и сестрой в Москве. О своей нужде, планах ухода от Березовского, о поисках возможной работы на стройке или охранником в лондонском офисе ЛУКОЙЛа Литвиненко говорил и мне в начале 2003 года. Александр и Марина рассказывали мне о своём семейном бюджете с точностью почти до фунта.