Чтение онлайн

В прессе, отражающей точку зрения влиятельных финансово-экономических кругов России, был сделан вывод о фактической утрате страной и ее руководством политической субъектности. Об этом говорят и другие события. Так, под давлением ряда внутренних и внешних сил, лоббирующих узкогрупповые интересы, был вынужден уйти в отставку директор Федеральной пограничной службы А. Николаев. Основанием для такого же вывода являются и развертывающиеся в рамках программы «Гаагская инициатива» действия по урегулированию последствий чеченской войны. В рамках этой инициативы руководители Татарстана, Ингушетии и Чечни предприняли ряд шагов, фактически загоняющих российское руководство в угол. Оно стоит перед альтернативой: либо сдаться на милость чеченских сепаратистов, либо осложнить свои отношения с мировым сообществом и с влиятельными лидерами национальных республик России, прежде всего с М. Шаймиевым.

Наконец, о тенденции утраты Россией политической субъектности можно говорить и в связи с темой соотношения между внутренними и внешними заимствованиями. В соответствии с законом, это соотношение будет в следующем году складываться в пользу увеличения внешних заимствований и уменьшения внутренних.

Во внутренней политике страны утрата субъектности властью выразилась в целом ряде событий. Прошедшие выборы в законодательные собрания ряда регионов были ознаменованы низкой активностью избирателей, причина которой, по мнению ряда экспертов, состоит в утрате законодательными органами своего авторитета. Последнее объясняется прежде всего особенностями Конституции 1993 года, резко ослабившей позиции представительной власти в пользу исполнительной и, соответственно, усилившей отчуждение общества от власти. Эта же тенденция проявилась и в нарастании департизации общества. Большинство избранников в местные законодательные собрания выступали не от имени партий и движений, а в качестве независимых кандидатов, дальнейшее поведение которых будет, по-видимому, определяться интересами региональных олигархий.

Российские СМИ вновь отметили не останавливающийся процесс криминализации власти и морального разложения силовых структур. Согласно социологическим опросам, упало доверие россиян ко всем без исключения государственным институтам — к президенту, правительству, Федеральному Собранию, а также к властным фигурам «от Немцова до Лужкова». В то же время по-прежнему самый высокий, а главное, устойчивый рейтинг у лидера коммунистов Г. Зюганова, который продолжает лидировать в так называемой гонке «президентских» рейтингов. В этой связи российская политическая и деловая элита, явно не расположенная менять сущностные параметры проводимого курса и функционирующей политической системы, ищет выход на путях адаптации к сложившимся реалиям, стремится использовать удачный опыт приспособления к ним, наработанный рядом региональных элит — Татарстана, Саратовской области, Москвы и т. д.

Несмотря на свое болезненное состояние, российский Президент продолжал находиться в центре политического процесса и принятия важнейших политических решений в стране. Политические действия президента в ходе его болезни несколько модифицировались по сравнению с основной линией его поведения, наблюдавшейся в течение предшествующих недель и месяцев. По-видимому, подтверждаются мнения тех аналитиков, которые утверждали, что президент начал реагировать на сигналы недовольства элиты по поводу своего излишне далеко зашедшего диалога с оппозицией.

Президент Ельцин сделал фактически лишь один шаг навстречу Думе, подписав закон о правительстве, что было истолковано многими наблюдателями в качестве личного успеха руководителей палат парламента — Е. Селезнева и Е. Строева. Есть основания полагать, что в еще большей степени заинтересованность в подписании парламентского варианта закона о правительстве проявлял глава правительства Черномырдин, которому выгодно усиление самостоятельности в условиях серьезной угрозы Кабинету, не справившемуся с задачей вывода страны из кризиса, ликвидации бюджетных долгов и т. д. Для Ельцина, претендующего на вхождение в качестве полноправного члена в «большую семерку», выглядит также достаточно привлекательным подписание закона о правительстве, позволяющего президенту дистанцироваться от Кабинета и урегулировать формальноправовым способом свои отношения со штабом управленцев-хозяйственников.

Вторым фактором, который, по мнению наблюдателей, способствовал подписанию этого закона, явилось откладывание Думой второго чтения проекта бюджета-98, согласованное, судя по всему, с российским премьером. Поводом для этого шага Думы послужила необходимость внесения корректив в проект бюджета в связи с воздействием кризиса на мировом фондовом рынке на финансы страны.

Наконец, подписывая закон о правительстве, усиливающий функции Думы по контролю над Кабинетом, президент попытался задобрить и нижнюю палату перед предстоящей ратификацией договора СНВ-2. Как известно, президент США Б. Клинтон обусловил свою поездку в 1998 году в Россию непременным условием ратификации этого договора российским парламентом. Ельцин отклонил закон о борьбе с коррупцией, разработанный по инициативе думца В. Илюхина и поддержанный Советом Федерации (СФ), что явно обещано новые осложнения в отношениях между исполнительной и представительной властью. Явным вызовом Думе и оппозиции стала подготовка в недрах правительственного Комитета РФ по земельным ресурсам и землеустройству, возглавляемого близким к Чубайсу И. Южановым, проекта федерального закона «Об основах федеральной политики в сфере земельных отношений». Этот закон, расцениваемый в качестве альтернативы одобренному Думой Земельному кодексу, президентской стороной предполагается вынести на заседание «круглого стола».

По-видимому, в логику опоры на региональные элиты вписывается и назначение выдвиженца Шаймиева Ф. Газизуллина на пост министра госимущества и вице-премьера российского правительства. Думцами и оппозицией этот шаг Ельцина, скорее всего, будет воспринят как свидетельство сужения их возможностей в диалоге с главой государства. Для самого же президента данное решение означает обретение новой опорной позиции в этом диалоге.

Наиболее острой инициативой президента в диалоге с Думой стало его критическое заключение на принятый в первом чтении закон о выборах депутатов Госдумы. В своем обращении президент выразил недовольство сохранением смешанной избирательной системы и настаивал на том, чтобы депутатов следующего созыва выбирали только по мажоритарным округам. Эти предложения Ельцина вызвали острую реакцию руководства большинства думских фракций. Думские лидеры выразили единодушную уверенность в том, что предложение президента будет отвергнуто нижней палатой. Напряженность, возникающая при этом в отношениях между исполнительной властью и Думой, несомненно, станет тормозом в развитии диалога ветвей власти, президента и оппозиции. По всей вероятности, на это и рассчитывал Ельцин, считавший, что далеко зашедшие уступки Думе и оппозиции, вызывающие беспокойство правительства и ряда финансово-промышленных кланов, необходимо уравновесить своей более жесткой и несговорчивой позицией.

Параллельно с охлаждением отношений между президентом и Думой шла перегруппировка Ельциным его силовых ресурсов, показывающая, что президент окончательно поставил на усиление позиций тех силовых ведомств, которые связаны с решением задач по поддержанию внутреннего порядка и стабильности в стране, и прежде всего ФСБ, Минюста и МВД. Поводом для того, чтобы акцентировать внимание на своих окончательно определившихся симпатиях в отношении силовиков, послужил День работников органов госбезопасности, ставший темой очередного радиообращения Ельцина. В этом обращении Ельцин остановился на заслугах не только ФСБ, но и других спецслужб, вышедших из недр старого КГБ, — СВР, ФАПСИ, ФСО и ФПС.

Сложнее складываются отношения президента с армией. Перемены в армейском руководстве, в частности смена руководства главкоматов ВВС и ПВО, привлекли внимание экспертов к проблемам острой клановой борьбы вокруг ключевых постов в силовых ведомствах, идущей в российских верхах.

Оценивая промежуточные итоги этой борьбы, можно сделать вывод о том, что пока президент не преуспел в ней. Отставка его фаворита А. Николаева, обвиненного, по-видимому, в обострении отношений с Грузией, угрожающей выходом из СНГ, и в создании напряженности на Северном Кавказе, безусловно, ослабила позиции президента в контроле над армией.

В российской политике сформировалась новая болевая точка, в которой, по выражению одного из аналитиков, материализовались новые, значительно более сложные, чем раньше, отношения между российским президентом и главой Кабинета министров. Черномырдин при этом выступил как представитель устремлений весьма влиятельных кругов российской политической элиты, не заинтересованных в разрушении сложившегося в российских верхах статус-кво и, в частности, в окончательном сбросе команды «молодых реформаторов».

Президент весьма четко обозначил свои симпатии к бывшему зам-секретаря СБ Б. Березовскому, борющемуся с представляющей интересы В. Потанина командой «молодых реформаторов». Черномырдин же, судя по всему, достаточно неохотно взялся за выполнение президентского распоряжения «поправить» решение ВЧК от 8 декабря, когда заседание комиссии проходило под председательством Чубайса. Речь тогда шла об аресте имущественных комплексов Омского НПЗ, принадлежащего «Сибнефти» Березовского, Ангарского НХК.