Чтение онлайн

Когда Латифа спустилась обратно, Шенгерей распрягал лошадь во дворе. Ну и вид у него! Как будто поймал золотую рыбку! «Ну как, отец? Как Камиля? Обрадовалась? Договорились?» – стала допытываться Латифа мужа. «Всё – удачно! Удачно! Только ты ничего пока не спрашивай и не допытывайся! » – отмахнулся Шенгерей. Он решил никому ничего не говорить, пока не поговорит с Каримом.

Зульфия – любимая девушка Карима

В такой жаркий летний день так приятно мчаться в кабине машины с открытым окном! Ветер обдувает. Вдоль дороги – леса, луга. Красота! Мама отправила Зульфию на попутке в соседнюю деревню по делу. Утром заехал дядя Ахтам, узнать как живёт сестра Камиля, а мама как раз этого и ждала: сказала, чтоб Зульфия приготовилась поехать с дядей. Зульфия всей душой не хотела ехать: вечером её будет ждать у клуба Карим. Он сейчас в лесу брёвна для нового клуба готовит. А Зульфия сама сегодня должна была на колхозный покос выйти! Она пыталась отбрыкаться, сказав, что ей надо на покос, но матери трудно возразить. Мать всё равно всегда всё по-своему делает, а Зульфии достаётся взбучка. Хорошо ещё, что теперь она только ругает, а раньше им с сестрой Марьям и тумаки попадали. Марьям шустрее сестры, так ей больше попадало от матери, чем Зульфии. Она и возражала матери смелее, могла и голос повысить на мать. У матери их две – Зульфия и Марьям. Отец умер, когда девочки были совсем маленькие. Камиля больше замуж не выходила. Интересно, приходили ли её хоть раз сватать? Зульфия не помнит. Вдовам в деревне жить очень тяжело. Всякая работа в деревне, дрова ли готовить на зиму, сено ли, огород ли копать или картошку убирать, всё требует мужскую силу. Всю эту работу, может она или не может, приходилось Камиле выполнять самой. Девочки, надрываясь, помогали. С утра до вечера, особенно весной, летом и осенью, тяжелая, изнурительная, бесконечная работа, работа, работа. Если б был отец, легче бы было, конечно. Страшно завидовала Зульфия тем девочкам, у кого были отцы. А у многих были ещё и братья. Когда картошку копают, такие девочки с братьями только собирают картошку в ведро. Когда ведро наполняется, у некоторых братья ещё помогают высыпать её в мешок. А Зульфии и Марьям самим надо выкапывать, самим собирать в ведро, самим высыпать в мешок. И даже это ещё не всё! Насыпав три ведра, надо было самим же тащить этот мешок из огорода в дом, высыпать в подпол! Ай, Аллах, как это было тяжело! Как намного легче была жизнь девочек с братьями и с отцами!

Когда началась война, почти у всех девочек отцы ушли на фронт. У многих братья ушли на фронт и не вернулись. Война всех сравняла – теперь изнеженным братьями и отцами девочкам самим приходилось выполнять тяжелую мужскую работу. И их мамы тоже стали, как у Зульфии и Марьям, вдовами.

Из дома Зульфии никто на войну не пошёл – некому было. Война не могла отнять у них близких. Но голодали они в войну очень часто и много. Особенно весной бывало голодно. Как всегда, болтушка из ранней травки выручала.

Война кончилась. Жизнь не стала легче. Всё та же непосильная работа. Всё тот же голод. Чуть легче стало жить только тогда, когда Зульфия закончила школу. Наконец-то продали козу и впервые в жизни купили корову! Обновили развалившийся забор вокруг дома. Но в доме радостнее не стало. Подросшая Марьям и Камиля никак не могли ужиться. Камиля требовала и пыталась добиться послушания, а Марьям и не собиралась подчиняться. Сбежала Марьям. Совсем молоденькой девушкой, без материнского благословления, даже без её ведома, выскочила замуж за парня из соседней деревни. Это был позор для Камили и Зульфии. Стали жить вдвоём, не упоминая даже имени Марьям, как будто её никогда здесь и не было.

Через два или три месяца после женитьбы Марьям и зять приезжали к ним. Зульфия прекрасно помнит этот день. Тёплый, солнечный, весенний. Зульфия подметала двор. Вдруг в ворота вошли сестра и её муж. Зульфия, бросив веник, с радостным криком побежала к сестре и крепко обняла её. Потом, смущаясь и краснея перед малознакомым мужчиной, скромно поздорововалась с зятем. Стала расспрашивать, как живут. Пригласила зайти в дом. Тут вышла из дома Камиля. Воткнув два кулака в бока, расставив локти и широко расставив ноги, грубым голосом заорала: «Убирайтесь! Убирайтесь сейчас же! Больше не показывайтесь мне на глаза!»

Делать нечего, пошли втроём на улицу, посидели на скамейке возле соседнего дома, поговорили. Потом Марьям и зять ушли на дорогу ловить попутную машину. Зульфия вернулась в двор и стала собирать мусор в старую коробку. В голову лезли разные мысли. Было неловко за мать. И зачем она себя так ведёт? Марьям ждёт ребенка. Можно же, наверное, простить? Неужели такой уж непростительный поступок – без родительского разрешения выйти замуж?

Выглянула из дома Камиля. Как будто ничего не случилось, спокойным голосом велела зайти кушать картошку.

Довольно много времени прошло уже после этого случая. У Марьяма растёт дочь, а Камиля так и не общается с дочерью и зятем. Очень жестокая у них мать! Может быть, её такой сделала суровая и безрадостная жизнь? Но почему не сделала её тяжелая жизнь мягкой и мудрой? Ей бы царицей родиться и всеми повелевать. Всех бы подчинила. Вот не смогла же Зульфия сказать ей сейчас: «Мама, я не могу уезжать. Меня вечером возле клуба будет ждать Карим!» Она бы всё равно заставила поехать, да ещё наорала бы. Зульфия тоже наелась уже такой жизни. Если б только Карим сказал: «Женюсь на тебе!», она с радостью выскочила бы за него замуж. Но только Карим молчит почему-то. Рановато, конечно, ему жениться. Девушкам выйти замуж в девятнадцать лет – самое то, а вот ребятам – рановато. Но как же тогда быть? Получается, Зульфия должна сидеть и ждать, когда Кариму исполнится двадцать пять лет? Ужас! Такого быть не может! Как же тогда быть? Беспокойство одолело Зульфиёй. Нет-нет, всё будет хорошо. Если захочет жениться – у Карима нет никаких препятствий. В армию служить идти ему не надо, жить где – есть. Он может хоть завтра жениться. Только что же он думает – ничего не поймёшь. В тот раз, когда Карим на войну собрался, ничего не поняла и не почувствовала Зульфия. Скрытный какой! Очень сильно обиделась тогда она на Карима. Хорошо ещё, что вернулся. А если б всё-таки попал на войну, и его убили? Или умер бы от сыпного тифа в ФЗУ? Даже не попрощавшись, расстались бы навеки. Но кто знает, может быть, именно из-за того, что он такой, Зульфия так сильно любит его? На первый взгляд он грубый и резкий. Но Зульфия знает, он очень чувствительный, тонкий, нежный в душе. От этих мыслей Зульфии сильно захотелось скорее вернуться к любимому, увидеть его, прижаться к нему. Аллах, скоро ли они теперь встретятся? Зульфии придётся сидеть и ждать того времени, когда дяде понадобится по рабочим делам ехать в её деревню, или проезжать мимо. Когда же это случится – через день, два, или через неделю?

«Зульфия, слезай, приехали!! Ты чего, уснула, что ли? Смотри, а то я тебя сейчас к своим увезу в гости!» – смеясь, заговорил дядя, резко тормознув. Зульфия вздрогнула от неожиданности. Совсем ушла в свои мысли, оказывается. Тряхнула головой, чтобы побыстрее очнуться, сказала спасибо дяде, соскочила на землю и зашагала по переулку.

2ая часть

Сноха

Шенгерей едет сватать Саиду

К возвращению сына Шенгерей всегда ставит на скамью возле забора ведро с водой. И сегодня приготовил. Принёс из бани ковшик и опустил в ведро. Вынес из дома кусок душистого мыла. На забор повесил чистое полотенце. «Интересный человек наш отец», – подумал Карим, увидев приготовленное, снимая с себя рабочую рубашку и вешая её на забор. Шенгерей считается в деревне очень грозным человеком. Хоть скоро ему восемьдесят, если разозлить его, любому человеку от одного его вида страшно станет! Вспыльчивый, грубый, скорый на руку. А вот для Карима и Гульсум – нет на свете более доброго, более мягкого и податливого человека!

Отец вышел из сарая и подошёл к Кариму. Молча стал поливать сыну, набирая воду из ведра. Карим с удовольствием стал мыться, продолжая думать об отце. Очень любит своих детей Шенгерей! Интересно, он любит так сильно только детей Латифы? А любил ли он так же детей от Бибинур-иней? Был ли он к ним грубым и требовательным, как к другим людям, и даже к свом жёнам? Или был к ним внимательным и заботливым, как к Гульсум и Кариму? «Не у кого спросить. Не спросишь же у единственного оставшегося в живых их сына – Хаджип абый. Обидится ещё», – решил Карим.

Молча зашли в дом и сели за стол. Кариму не терпелось знать, как сходил отец к Камиле, но молчал. Ждал, когда отец сам заговорит.

Латифа поставила на стол сковородку с жареной картошкой, молоко, хлеб. Отец молчал и во время еды. Карим стал беспокоиться. Похоже, отец не пришёл с хорошими вестями. Когда наелись и поблагодарили Аллаха за еду молитвой, Шенгерей встал и пошёл в амбар. Карим пошёл за ним.

В амбаре отец подробно рассказал сыну о том, как встретила его Камиля. Карим, слушая отца, аж покраснел от злости. Ах, вот оно как! Камиля, оказывается, не собирается, да и и не собиралась отдавать дочь за Карима? Оскорбила отца Карима, да ещё как! То, что Камиля ненавидит Шенгерея – это новость для Карима. И что, неужели Зульфия не знала о том, что её мать не любит всю семью Шенгерея. Не может этого быть! Или Зульфия вообще не собиралась выходить замуж за Карима? Почему она никогда об этом с ним не заговаривала? Интересно, сама Зульфия как смотрит на то, что у отца Карима две жены? Готова ли она жить в семье двоеженца? В общем, у Карима в голове вертелось теперь много вопросов. Сегодня вечером, уже очень скоро, он обязательно встретится с Зульфиёй и всё выяснит. Серьёзно поговорит. Поговорить-то он с ней поговорит, а вот возможна ли женитьба после такого? Ему теперь совсем не хочется быть зятем этой злой «Убырлы карчык»! В груди Карима клокотал гнев, в глазах было темно. «Кажется, налились кровью», – подумал он про свои глаза. Руки тряслись, непонятно от чего – то ли от горя, то ли от гнева. Какое-то время было очень тяжело. Потом взял себя в руки. Посмотрел отцу в глаза. Увидев в лице отца сочувствие, чуть не расплакался. Сдержался. Шенгерей прижал сына к себе. Некоторое время сидели молча, обнявшись. Шенгерей сомневался: рассказать сейчас о Саиде сыну или пока помолчать? Ещё посидели молча. А потом сын сам заговорил: «Я сегодня обязательно встречусь с Зульфиёй и поговорю с ней». Помолчав, Карим озадаченно добавил: «Отец, если мы с ней всё-таки договоримся и поженимся, что же будем делать с Камилёй? Мне такая тёща не нужна!» Шенгерей тут решил, что это – самое подходящее время. «И я тоже так же думаю, сынок, – сказал Шенгерей. – Ничего хорошего из этого не выйдет, похоже. Но у меня для тебя есть ещё одна новость!» Тут старик рассказал сыну, как после Камили он зашёл к другу Галиахмету, как ездил на лошади в соседнюю деревню, чтобы увидеть девушку по имени Саида. Также рассказал, какая она красивая, работящая, как сильно она ему понравилась.

Будь это другое время, Карим отца вообще не стал бы слушать, ушёл бы, разозлившись на отца, хлопнув дверьми изо всех сил. Но сейчас слушал молча, свесив голову. «Весь скрючился, как старик. Вот ведь беда какая!» – думал Шенгерей с болью в сердце. Некоторое время опять помолчали. Карим встал. «Мне надо в клуб, отец. Пойду поговорю с Зульфиёй!» – сказал сын и вышел из амбара.

Карим ждал Зульфию до последнего, пока клуб не закрылся и молодежь не разошлась по домам. Зульфия не пришла. Почему не пришла? Получается, они с мамой заодно? Зульфия не хочет выходить замуж за человека, отец которого – двоеженец? Не могла же она заболеть? Хотя, если даже и заболеешь, в такой серьёзный день хоть ползком будешь добираться до клуба. А она не пришла. Значит, она с матерью заодно! Эх, Зульфия, Зульфия! Если в голове были такие чёрные мысли, что ж столько времени морочила голову Кариму? Отец Карима не сегодня привёл вторую жену в дом. Когда Карим родился, у отца уже в доме были две жены!

Чем дольше стоял возле клуба, чем больше думал, тем больше обиды испытывал к Зульфии, тем больше ненависти накапливалось к её матери. Хоть бы в последний раз с ней поговорить, всё высказать. Но нет, не пришла!

«Ладно, надо будет съездить в Кызылтау и посмотреть на ту девушку. Отец сказал, что красивая и работящая. Если на самом деле так, то взять и жениться на ней! – думал Карим, нервно куря папиросу за папиросой. – Он, Карим, – не из последних, создадут прекрасную семью и заживут славно. А вот будет ли спрос на Зульфию – это мы ещё посмотрим!»