Чтение онлайн

Волкогонов тщился изображать из себя аналитика, хотя был просто негодяем, да еще и неумным, потому что умные негодяи тонко «подправляют» историческую правду, а не лгут тотально. Ведь тотальную ложь и разоблачить легко — очень уж много в ней «проколов»!

Что забавно, Волкогонов не взял слова «боевые действия» в кавычки, хотя формально Берия в боевых-то действиях не участвовал — его не затем Сталин на Кавказ посылал. Впрочем, в ходе налетов немецкой авиации жизнью порой рисковать приходилось… Несколько офицеров из Ставки, прибывших на Кавказ с Берией и полковником Штеменко, отвечавшим в Генштабе за кавказское направление (в 1953 году он хотя и отречется от Берии, но пострадает «за связь» с ним), было убито. Получил ранение в голову член Военного совета фронта Лазарь Каганович, был ранен адмирал Исаков (ему пришлось отнять ногу)…

Но вернемся к цитате из Волкогонова… К перечню соратников Берии по обороне Кавказа, взятых им туда, он мог бы прибавить Меркулова, Судоплатова, Масленникова, Хоменко, Орлова…

Почти все перечисленные Волкогоновым, а также Меркулов, Масленников — это старая «команда» Берии по Закавказью, прекрасно знавшая обстановку и способная начать действовать «с пол-оборота». А чекист Судоплатов, пограничные генералы Пияшев, Хоменко — это тоже давно проверенные кадры, но— уже по союзному НКВД. Серго Берия в «команде» тоже был, но брал его, во-первых, Штеменко, а во-вторых, он был явно полезен и своими знаниями, и толковостью.

В целом то, что Берия взял в трудную поездку своих, как раз доказывает, что он умел доверять людям в полной мере. Но — лишь тем, кто был не раз проверен им в конкретных делах.

Ситуация на Кавказе к августу сложилась критическая. Демонстрируя намерение и в 1942 году нанести основной удар группой армий «Центр» на Москву, Гитлер основным считал план «Блау» по захвату нефти Кавказа и выходу на Волгу в районе Сталинграда.

Сталинградскую эпопею (туда, к слову, в качестве представителя Ставки ВГК был направлен Маленков) мы знаем хорошо. Кавказскую знаем значительно хуже. И, возможно, вышло так потому, что Берия в ней сыграл одну из ключевых ролей. Оказавшись на прямом фронте, он эффективно сработал и здесь, но как раз поэтому объективное изображение хрущевскими и другими партократическими «историками» борьбы за Кавказ стало после июля 1953 года невозможным.

Я не намерен разбирать оперативную обстановку на Северо-Кавказском и Закавказском фронтах, однако приведу оценку обстановки, данную «поспеловской» «Историей Великой Отечественной войны», где на странице 461 тома 2-го сказано:

Вот какой была ситуация, когда Берия оказался вновь первой фигурой Закавказья. Он знал здесь всех, и все знали его, поэтому все сразу же убыстрилось по всем направлениям. Причем теперь в распоряжении наркома внутренних дел Берии были и «свои» толковые военные, на которых он мог положиться, — прежде всего Иван Масленников. И 8 августа 1942 года — еще до отбытия Берии на Кавказ — была создана Северная группа Закавказского фронта, командующим которой стал генерал-лейтенант Масленников.

Идея этого назначения принадлежала, безусловно, Берии. Однако создание Северной группы и назначение Масленникова состоялось лишь после того, как 6 августа начальник Генерального штаба РККА генерал-полковник Василевский и начальник направления Оперативного управления ГШ полковник Штеменко переговорили об этом с Тюленевым. Они сообщили ему, что Масленников может быть у него «дня через два-три».

А вскоре к Т. юленеву в Тбилиси прибыл сам Берия со Штеменко. И началась большая работа.

Срочно укреплялись перевалы — здесь много помог опыт Судоплатова и Меркулова по мобилизации альпинистов, по организации засад, снайперских групп, постановке минных полей. Судоплатов вспоминает, как Сталин объявил выговор Меркулову за «неоправданный риск при выполнении операций по минированию: он подвергал свою жизнь опасности и мог быть захвачен передовыми частями немцев». Влетело и Берии, а уж тот взгрел Судоплатова за плохую опеку первого заместителя наркома.

Что ж, война в острые моменты — это жесткость. Любимый «демократами» Жуков в такие моменты, кроме мата, в разговоре ничего не употреблял и расстреливал безжалостно. Берия же был лишь жёсток, но не жесток, и если расстреливал, то в крайних случаях. Недаром конкретных фамилий расстрелянных тот же Волкогонов не приводит, а лишь утверждает, что «досталось Тюленеву, Сергацкову»…

Пятидесятилетний генерал армии (уже в 1940 году!) Иван Владимирович Тюленев перед войной командовал войсками Московского военного округа, а вскоре после ее начала был назначен командующим войсками Закавказского военного округа, ставшего с мая 1942 года Закавказским фронтом. Тюленев им и прокомандовал до… июня 1945 года. Не имея выдающихся полководческих качеств, он был, что называется, крепким середняком, то есть фигурой достаточно надежной, особенно в обороне. А от него ничего другого и не требовалось, кроме прочной защиты Кавказа и бакинской нефти.

И Берия ему в этом помог крепко. Помог прежде всего в том, в чем мог и обязан был помочь именно в Завкавказье, именно Берия — в мобилизации людей, резервов и экономики. Конкретные примеры я приведу, а сейчас скажу, что и в военном отношении Берия помог! Тюленев позднее писал (без упоминания имени Берии, конечно):

«Некоторые из нас считали главной задачей войск оборону Черноморского побережья, где и были развернуты основные силы 46-й армии.

Лишь вмешательство Ставки исправило нашу ошибку. По указанию из Москвы мы разработали новый план обороны перевалов Главного Кавказского хребта: она разбивалась на направления, во главе которых стали опытные командиры и штабы».

Тюленев излагает здесь такую концепцию обороны, за которой сразу виден Берия. Думаю, не без Берии 1 сентября 1942 года Сталин принял и решение об объединении Северо-Кавказского и Закавказского фронтов в один Закавказский фронт.

Надо было создавать глубоко эшелонированную оборону. И в течение августа и сентября 1942 года на подступах к Орджоникидзе, Грозному и Махачкале было построено по пять-шесть оборонительных полос, а на подступах к Баку — более десяти. На это строительство ежедневно было мобилизовано 90 тысяч человек местного населения. И все было на члене ГКО Берии. Однако он, как правило, не лез в оперативные решения — куда и какие направлять части, как планировать удары и т. д. Он сам был настолько профессионален в том, в чем был профессионален, что всегда уважал профессионализм и в других.

А вот подбор и расстановка кадров — в этом Берия разбирался, и кое с кем он действительно разобрался… Так, Волкогонов помянул Сергацкова. 1898 года рождения, Василий Сергацков успел повоевать на Западном фронте в Первую мировую войну, в звании поручика командовал ротой. В РККА командовал полком, дивизиями. С мая 1941 года стал старшим преподавателем Академии Генштаба…

28 августа 1942 года Берия снял генерал-майора Сергацкова с командования 46-й армией и назначил на его место генерал-майора Леселидзе. Ну, допустим, Берия был к Сергацкову несправедлив. Но кто мешал тому развернуться во весь свой военный талант позднее? Однако Сергацков и дальше воевал средне и с должности командира 11-го гвардейского стрелкового корпуса в январе 1944 года был «по состоянию здоровья» переведен «командовать» кафедрой общей тактики Академии имени Фрунзе. Хотя прожил потом с «плохим здоровьем» не так уж и мало. Скончался в 1975 году в Москве на 77-м году жизни.

А что же генерал Леселидзе? Родился в Грузии в 1903 году, в Красной Армии с 1921 года. Войну начал на Западном фронте начальником артиллерии 2-го стрелкового корпуса, храбро воевал под Москвой. После Кавказа воевал на Кубани, на Украине, в 1943 году стал генерал-полковником, был смертельно ранен и 21 февраля 1944 года скончался от ран в московском госпитале. Герой Советского Союза (посмертно). Воевал за свободу Грузии, погиб за Украину, а если уж совсем точно — за нашу Советскую Родину.

«Крестником» Берии стал и ровесник Леселидзе — будущий маршал Андрей Гречко, назначенный 8 сентября 1942 года командующим 47-й армией. Правда, позднее о таком «родстве» Гречко помалкивал.