Берия. Лучший менеджер XX века.
Шрифт:
Ну и так далее…
«Соратникам» приходилось с Берией соглашаться — его предложения были деловыми, конкретными и хорошо аргументированными. Но подспудно Берия начинал их всех, как я понимаю, раздражать. Не успели они вдохнуть полной грудью воздух свободы от ответственности перед строгим «дядькой» товарищем Сталиным, а тут свой же, ровня, Лаврентий, лезет и лезет с неприятной правдой, с хлопотными предложениями, тормошит, подталкивает, заставляет думать и решать…
А это ведь только начало!
Ну как мог нравиться Лаврентий Берия и его давний «кадр» Павел Мешик, назначенный министром внутренних дел Украины вместо Тимофея Строкача, руководству Украины, если 8 мая 1953 года Берия направляет в Президиум ЦК КПСС очередную записку, подготовленную по данным Мешика. И 26 мая 1953 года Президиум ЦК принимает строго секретное постановление «О политическом и хозяйственном состоянии западных областей Украинской ССР».
Позднее секретарь ЦК КПУ Кириченко на «антибериевском» пленуме будет обвинять «политического провокатора и авантюриста» Берию в том, что записка была составлена якобы «по данным сомнительной агентуры без глубокого знания положения дел на месте»…
Кириченко будет утверждать, что «украинские (? — С.К.)… народы — единая семья и нет в ней западных украинцев и восточных украинцев…»
Во-первых, почему тогда в речи Кириченко появилось множественное число? Во-вторых же, правоту Берии доказала сама жизнь: вместо борьбы с национализмом хрущевцы всего лишь загнали эту болезнь внутрь… Вначале — в подполье бункеров-«схронов», а потом — в «подполье» душ. И сегодня мы пожинаем результаты лицемерия Хрущевых и кириченок…
ЧТО ЖЕ ДО записки Берии—Мешика, то на том заседании Президиума ЦК, в ходе которого она рассматривалась, были и Кириченко, и 1-й секретарь ЦК КПУ Мельников, и Маленков, Хрущев, Коротченко, Каганович, Микоян, украинские деятели Корнейчук и Корниец… И если бы Берия был не прав, там было кому это разъяснить. Однако записка-то, как всегда у Берии, била «в точку»! Вот некоторые извлечения из постановления Президиума ЦК по ней:
«ЦК КПСС отмечает, что политическое положение в западных областях Украины продолжает оставаться неудовлетворительным. <…>
Только за три месяца 1953 года военной цензурой конфисковано около 195 тысяч писем, адресованных за границу из западных областей Украины, в которых содержатся отрицательные высказывания о действиях местных органов власти (как видим, эти и другие данные — не агентурного, а вполне официального происхождения. — С.К.)…
Серьезное недовольство населения западных областей Украины вызывают имеющиеся там факты грубого искривления ленинско-сталинской национальной политики… почти все руководящие посты в партийных и советских органах заняты работниками, командированными из восточных областей УССР и других республик Советского Союза. Так, например, из 311 руководящих работников областных, городских и районных партийных органов западных областей Украины только 18 человек из западноукраинского населения.
Особенно болезненно воспринимается населением Западной Украины огульное недоверие к местным кадрам из числа интеллигенции. Например, из 1718 профессоров и преподавателей 12 высших учебных заведений города Львова к числу западноукраинской интеллигенции принадлежат только 320 человек…
Нужно признать ненормальным явлением преподавание подавляющего большинства дисциплин в высших учебных заведениях Западной Украины на русском языке. Например, в Львовском торгово-экономическом институте все 56 дисциплин преподаются на русском языке…» и т. д.
Националисты на Западной Украине были жесткой, жестокой и реальной силой, но через восемь лет после окончания войны борьба с ними могла быть эффективной лишь при главенстве политических методов. Хрущев, Мельников, Кириченко мнили себя политиками. Так и отправлялись бы в Львов и вели бы там беседы с интеллигенцией, убеждали бы ее словом, а «западенские» массы — делами. Но тот же Мельников в Львов и носа сунуть не желал. Не говоря уже о Хрущеве.
А при чем здесь Берия?
И мог ли «палач» и «садист» заявлять — как заявлял он, — что «бестолковое применение репрессий (на Западной Украине. — С.К.) лишь вызывает недовольство населения»?
Обращаю внимание читателя на формулировку «бестолковое применение репрессий»… Репрессии в регионе, где пионера-детдомовца могли повесить на его красном галстуке, были необходимы. Но — не бестолково тотальные, а прицельные, толковые!
Павел Судоплатов, знавший национализм как свои пять пальцев, после смерти Сталина привлекался Берией к подготовке аналитических записок с детальным анализом ошибок партийных организаций и органов госбезопасности в борьбе с националистическим подпольем на Украине и в Литве. И Судоплатов потом писал, что Берия считал: на руководящие должности надо ставить местных, а в заместители им назначать приезжих. «…Его заботила проблема воспитания нового поколения национальной интеллигенции, для которой были бы по-настоящему близки социалистические идеалы», — сообщал Судоплатов в 1997 году.
Социалистические! Одно это доказывает не просто прагматизм Берии, а большевистский его прагматизм!
Положение в Литве тоже было сложным — «лесные братья» были там так же активны, как бандеровцы на Украине. И 16 мая 1953 года Берия представляет в ЦК записку по Литве, которую готовил генерал Сазыкин, приезжавший в Литву по его поручению чуть ли не инкогнито, Сазыкин собрал много конкретных данных, и они были для литовского руководства убийственными! В Вильнюсском обкоме из 16 заведующих отделами и секторами всего 3 литовца; из 22 лекторов ЦК и обкомов литовцев 6; из 87 начальников районных отделов МГБ — 9; из 85 начальников райотделов милиции — всего 10; из 92 директоров совхозов литовцев только 27; из 132 директоров МТС — 53…
Делопроизводство на литовском языке в республике отсутствует (!!!), и это «отдаляет власть от народных масс».
И Президиуму ЦК КПСС опять приходится рассматривать эту записку и на том же заседании Президиума ЦК 26 мая принимать постановление и по Литве — после обсуждения записки Берии—Сазыкина с участием 1-го секретаря ЦК КП Литвы Снечкуса, председателя Совмина Литвы Гедвиласа, Маленкова, Хрущева, Кагановича, Микояна.
А это ведь результаты бездарной «работы» не только Снечкуса, но и председателя Бюро ЦК ВКП(б) по Литве в 1944–1946 годах Михаила Суслова.
Снечкус и Гедвилас договариваются о личной встрече с Берией, и Снечкус просит его помочь забивать «все передачи вражеских станций на литовском языке». А Берия отвечает, что он готовит предложения ликвидировать и ту «забивку», которая уже существует.
«Какая же это помощь в ликвидации буржуазного националистического подполья?» — разводил руками Снечкус на июльском пленуме 1953 года. Но ответ Берии — это ответ человека идейного, большевика, понимающего, что с идеями надо бороться делом и идеями же. Враг ведет пропаганду — веди контрпропаганду. Враг тычет в глаза людям твоими ошибками и недостатками — исправляй их!
Хрущев же, Снечкус, Брежнев, Андропов своими «глушилками» достигали как раз того эффекта, который нужен был Западу. И прибегали к «глушилкам» потому, что не умели ни работать во имя масс, ни убеждать массы.
А Берия умел!
А «тов. Снечкус» через девять лет после восстановления Советской власти в Литве из 13 тысяч литовцев-коммунистов (на республику с населением в 2,7 миллиона человек немалая сила — если это коммунисты!) не сумел подобрать 75 человек на должности начальников районных отделов милиции — всего-то! Не сумел вырастить из национальных кадров 65 директоров совхозов…