Чтение онлайн

по Григорию. Вытащила квадратный кусочек пластмассы.

– Вот платиновая кредитка. Номерные счета в голове. – Выкинула сигарету в кусты.

– Это что, деньги? – Оператор блеснул монолитом очков.
– За такие деньги в этих краях ты

можешь только посмотреть на мою футболку. Или здесь неподалёку есть банкоматы?

Рыжая безмятежно кинула карточку обратно в карман и ответила:

– Если сильно припрёт – обналичу. Секрет постурбанизма. Я валютный хакер.

– Хорошо, я поверил. Возможно. Покажи паспорт.

Собеседница вытащила документ и положила на столик, раскрыл его.

«Зиновьева Варвара Петровна», - прочел. «Место рождения – город Гагра, Абхазская АССР».

– А где международный? Или их хакеры не делают?

– Сгорел. Я бежала из Абхазии.

Оператор еще осмотрел ее.

– Куда бежим?

– В Пакистан, по идейным соображениям. Паранджа есть. – Она вытащила из кармана и

убедительно показала Григорию комок чёрной тряпки.

– Пакистан светское государство, там лица не прячут, - молвил оператор. – Зато хорошо

обыскивают подозрительных посетителей, смахивающих на фотокорреспондентов. Что ты

скажешь по поводу спутникового передатчика?

– Это обыкновенная статуэтка Будды. Личная вещь. Сувенир, амулет, фетиш.

– Ты хочешь убедить таможню Пакистана, что спутниковый передатчик это амулет?

– Это подарок деда. Он был буддист и недавно реинкарнировался где-то в дебрях Карачи. Его и

ищу. Такая вот версия.

– А объектив на перстне?

– Не заметят.

– Ох, рыжая.… Ждут тебя проблемы.

– С чего ты взял?

– Предчувствие.

Прошелестел лёгкий ветерок. На дорогу вышло стадо мулов с большими, обвисшими ушами.

Пробрело мимо, поглядывая на Варвару.

– Ты, наверное, сержант? – спросила собеседница, продолжая разглядывать оператора АРСН и

его футболку.

– Чего ты так решила? Он сунул руки в карманы шорт и стал в упор глядеть на неё. – Я

полковник, - проговорил. – Но это между нами. – И вытащил папиросу, забитую коноплёй. –

Травку будешь?

Рыжая взяла папиросу, прикурила и глубоко затянулась, задерживая дым в лёгких. Наркотик

быстро ушёл в кровь, а затем в мозг. Запила пивом и протянула «косяк» оператору АРСН.

Сказала:

– Ништяк «пластилин». Чистый «пакистан».

Григорий кивнул, втягивая в себя дым и прикрыв глаза. Подержал, – выдохнул. Отпил пива.

Откинулся в кресле и передал папиросу рыжей. Та повторила манипуляцию. Вскоре «косяк»

закончился, сгенерировав свою дозу гашиша. Оператор швырнул бычок в кусты. Принялись

медленно пить пиво. Повело.

– Слушай, рыжая, - медленно начал оператор АРСН. – Ты мне прямо скажи, что тебе нужно. – И

замолчал. Рыжая вскоре ответила:

– Да ничего мне не нужно.

Снова умолкли. Пролетел самолёт, едва не цепляя крыльями крыши домов. Из кабины

выглядывал усатый лётчик в чёрных очках и шлемофоне. Уставился на стройные ноги

фотокорреспондентки. Исчез за синагогой продолжая пялиться назад.

– А я так понимаю, что тебе нужны фотографии, - вдумчиво молвил Григорий. – А зачем тебе эти

долбаные фотографии? А? Старушка несёт ведро патронов. Ну и что? Пусть себе несёт.

Наверное, нужно…

– Верно, пусть несёт, - медленно проговорила рыжая. – Мне её патроны никуда не упираются.

Пусть несёт.

Выпили ещё пива. Потом ещё. Подошел бродячий павлин и стал клевать хлеб со стола. Оператор

схватил его за хвост, но тот вырвался.

– Да… Хорошо сидим. Хочешь, я возьму тебя с собой? Ну, в нашу командировку. Я же

полковник. – Григорий беспристрастно глядел на Варвару. Уточнил: - Я не один и мы здесь

проездом. Едем далеко. Ну, как?

– Хочу. Если не врёшь.

– Но будет условие…

– Спать?

– Нет, это мелочи. Фотокамеру свою и передатчик ты отдашь мне. Я их буду выдавать тебе по

мере надобности. Это и есть условие.

– Мне надо подумать. Без камеры и передатчика я пустое физическое тело. Да ещё и женское…

Варвара контактный человек, но не дура. Этого ей не хватает для сжатия текста…

– Какого ещё текста? – Помолчал. – У нас у всех подписка о невыезде. – Добавил: - Из рамок

режима.

– Какого это режима?

– Информационного. И поэтому, если хочешь со мной в дельту Ганга…

– В дельту Ганга?! Хочу!..

– …то ты будешь делать то, что тебе скажет полковник Загибайло.

– Буду!

– Ну и ладушки. Давай ещё по пиву. Что это оно у них здесь так лавровым листом прёт?

Через сутки секретный дивизион отплыл на своей барже в южном направлении.

В воздухе стоял запах магнолий, фиговых деревьев и индийской конопли растущей

непобедимым сорняком на каждом свободном клочке земли. Жужжали пчёлы, пели птицы,

вдали раскатисто ухала обезьяна – ревун. Между стволами деревьев, в гуще субтропической

чаще, виднелась командирская машина дивизиона комплекса «С-500», застывшая серым,

неподвижным монолитом. На небольшой полянке к стволам двух больших монстер длинными

верёвками был привязан большой, полотняный гамак, на котором раскачивался, покуривая

сигарету, оператор АРСН Григорий Загибайло и глядел вверх, в глубину спутавшихся лиан. На

груди его лежала книга.

Юра, командир отряда специального назначения, сидел под тутовым деревом, жевал листья коки

и что-то играл на своей гитаре, звуками которой порядком надоел всему отряду, и продолжал

изводить всех ноющим бренчанием.

– Заткнулся бы, а? – вежливо попросил его Григорий. – Уже и лягушки уснули.

– Что ты понимаешь в гармонических интервалах, - вздохнул командир отряда. – Я на тебя, стрелок, не обижаюсь. Тебе что контрапункт, что командный пункт – всё едино. А ты знаешь, -

добавил он, - что именно музыка вела в бой македонские войска и колесницы Рамсеса

Великого?