Чтение онлайн

16. Посыльный и письмо

В наш скоростной (и быть может, добавлю я в скобках, излишне скоростной) век электронной почты и мессенджеров письмо, пришедшее по почте обычной, ничего хорошего не сулит. В лучшем случае там будет реклама какой-нибудь косметики, а в худшем – повестка в суд или штраф из ГИБДД.

Но бывают еще более грозные случаи. Бывает, что письмо приносит посыльный. Его нанимают только тогда, когда корреспонденция носит чрезвычайно важный характер. Поэтому Хэм глядел на тощего парня с самокатом под мышкой недоверчиво и подозрительно.

– Письмо? Мне?

– Да. Велено передать сегодня в случае, если дальнейших распоряжений не поступит. Распоряжений не поступило, и вот – передаю.

Хэм повертел в руках небольшой конверт без марки, штемпеля и адресата:

– Все-таки Вы уверены, что это мне?

– Было сказано: передай Хэму, обратному оборотню. Что я, собственному носу не должен доверять. К тому же адресок тоже имеется. Ну, я пошел?

Хэм махнул рукой, отпуская незнакомца, и достал письмо из конверта. Четкими крупными буквами, напоминающими чертежный шрифт, на листе бумаги в клеточку было написано:

«Привет, Хэм! Это я, Лейла. Если ты получил мое письмо, значит, все пошло не очень хорошо. Ну да, чему быть, того не миновать. Продолжай поиски и не бросай их, потому что, если я не вернулась, значит, заклинание и вправду очень опасное и грозит бедой всем нам.

Признаюсь, я была не совсем честна с тобой. Не буду рассусоливать, скажу прямо. С год назад от одной старой шишиги я узнала, что на самом деле книга, свеча или зеркало – это не форма, в которую заключено заклятие, а пути, которые к нему ведут. Нужно просто найти предмет, соответствующего возраста и прочитать известное тебе стихотворение. И тогда должны открыться врата и явится само заклинание.

Как его схватить и уничтожить – по правде говоря, я еще не думала. Наверное, стоит держать под рукой какую-нибудь могущественную ведьму, но я пока не встречала таких, каким могла бы доверять.

Ну, пока, Хэм. Надеюсь, еще свидимся».

И витиеватый росчерк внизу.

– Кто там приходил? – в коридор вышла Даша, вытирая руки полотенцем.

– Да так, картошку продавали, – сказал Хэм, успевший спрятать письмо. – Нам же не нужен мешок картошки.

– Мешок не нужен, – задумчиво ответила девушка.

Если меня читают юноши, я дам им напоследок очень важный совет: не надейтесь на быстроту рук, когда прячете что-то от своей любимой! Тем же вечером, когда Хэм уснул на диване, Даша прокралась в коридор и запустила руку в висевшую на стене куртку. Извлекла письмо, быстро прочитала и вернула на место.

17. Прокруст и его ложе

– Был он сыном Посейдона от смертной женщины и от того возомнил, что негоже ему жить, как прочие люди, честным трудом, в поте лица своего добывая хлеб и одежду, и решил разбойничать. Но и тут не вышел прямо на большую дорогу, а придумал хитрость. Дом его стоял на большом торговом пути – по дороге из Мегары в Афины. –

Василий и Оомия сидят тихо и ловят каждое слово. Да и как не сидеть тихо, когда Хэм рассказывает такие интересные истории! Девочка впервые познакомилась с оборотнем, хотя, конечно, о том, что красивый молодой мужчина – оборотень – ей не сказали. Как и всем прочим, ей наврали, что Хэм – двоюродный брат мамы из Конотопа. Василий наврал, если говорить конкретно. И даже уши у него при этом не пылали, ну, может, порозовели чуть-чуть, самую малость.

Хэм заскочил ненадолго, потому что Даше вздумалось навестить бабушку. Ну, а самому оборотню страсть, как хотелось рассказать Василию новости. А тут такое дело – Василий-то не один. У него в гостях хорошенькая японочка, которая учит его русскому языку. Делать нечего, придется держать язык за зубами. А чтобы не выболтать ненароком тайну, есть одно верное средство – болтать о чем-то совсем другом. Вот Хэм и рассказывает притихшим ребятам старинные мифы.

– Сами понимаете, по дороге этой ездили богатые купцы и везли товары, деньги, разные редкости и ценности.

Прокруст приглашал их в гости, поил, кормил, а после говорил: «Есть у меня ложе – мерило гармонии и красоты. Тот человек, который уместится на нем точь-в-точь и есть самый красивый человек в Греции». Пьяный гость немедленно желал проверить, насколько он хорош и укладывался в Прокрустово ложе. И, конечно, был или длинен или короток. И тогда Прокруст отбрасывал любезность и восклицал: «Как смеешь ты своим несовершенством уродовать облик Земли» и с нечеловеческой силой растягивал коротких, а у длинных отсекал ноги. Конечно, купцы после таких пыток умирали, а Прокруст забирал у них товары, деньги и рабов.

А поскольку он был сыном самого Посейдона, бога морей и океанов, никто не осмеливался ему перечить. И даже некоторые думали, что, возможно, ион и вправду обладает мерилом гармонии и вправе мерить по нему людей.

И так было, пока не встал на его пути Тесей. Он был человеком, но не боялся ни богов, ни их детей. А кроме того, был он очень силен, сильнее даже Прокруста. Так что, попав к нему в гости, он не дал обрубить себе ноги, а, напротив, померил самого Прокруста его же меркой и решил, что тот длинен на целую голову. И Тесей отсек разбойнику голову, и дорога из Мегары в Афины стала спокойной.

Но люди не забыли Прокруста и его ложе. И с тех пор, если кто-то пытается загнать другого в узкие рамки своей морали, или знаний, или представлений о мире, про такого человека говорят, что он пытается мерить все Прокрустовым ложем.

Потому что на самом деле люди разнообразны и нельзя судить всех одинаково, и тем более нельзя назначать себя таким судьей. Хотя, конечно, очень хочется. Ведь многим кажется, что они и есть – совершенство.

– Мне так не кажется. – Говорит Василий

– И мне, – кивает Оомия.

– На самом деле в вас много всего заложено. И может быть, в чем-то вы-таки и являетесь совершенством.

– Во мне точно много всего, – улыбается Оомия.

Василий смотрит на нее украдкой. Он с этим согласен.

18. Яркий сервиз

Все-таки с Вороном было хорошо. Вот войдешь ты в его лавочку растревоженный и взволнованный, а он пожмет тебе руку теплой сухой ладонью и проведет в дальнюю комнату. А там уже кипит – всегда он кипит, что ли? – большой прозрачный чайник, и знакомый китайский сервиз, украшенный алыми пионами, и жестяная баночка с душистым чаем, и баночки поменьше – с мятой и чабрецом – добавлять для вкуса и аромата, и горка печенья в одной вазочке, и с десяток шоколадных конфет – в другой. И среди конфет всегда любимые конфеты Ворона – чернослив в шоколаде и любимые конфеты Хэма – грильяж.

Сервиз, из которого они пьют чай, очень нравится Хэму. И конечно, сервиз этот антикварный. «Двадцатые годы прошлого столетия, – говорит хозяин лавки, – ничего особенного. Такие в Китае тогда штамповали тысячами. Аляповат, на мой вкус». Хэм не очень понимает, что такое аляповат и, заметив это, его собеседник добавляет: «Слишком яркий». Но именно эта яркость и нравится Хэму. Два оборотня пьют чай, жуют конфеты и обмениваются последними новостями. И как-то так получается, что событие, так взволновавшее Хэма – исчезновение Лейлы – становится вдруг не таким и пугающим и даже как-будто обыденным.