Чтение онлайн

Поднимают трубку.

Я знаю, что это её сестра. У неё было достаточно времени, чтобы произнести полное имя Ари, и это было слишком долго.

— У тебя хватает наглости, — рычу я, моё горло горит от ярости, которую я чувствую. Она начинает говорить, но я обрываю её. — Заткнись на хрен. Ты говоришь лишь тогда, когда я задаю тебе чёртов вопрос, и лучше бы мне не слышать ни звука. Ты послала это дерьмо, но лучше тебе самой сделать пару долбаных заметок. Если ты приблизишься к Ари, я уничтожу тебя. Ты меня слышишь?

— Да, — отвечает сестра. Немедленно. Тихо. Чёртова трусиха, прячущаяся за телефоном.

— Ты забудешь её номер. Забудешь о её существовании. Никогда больше не возьмешь трубку и даже не подумаешь о ней, держа её в руке. Всё поняла?

— Я... да.

— Это ты облажалась. Не она. Ты облажалась, а потом продолжила лажать. Если кто-нибудь из вас, бл*дь, ещё раз свяжется с Ари, я прикажу своей команде накопать на вас всё, что они, бл*дь, только могут, и похоронить вас обоих! Я тебя не знаю. Ты ничего для меня не значишь, но она для меня весь мир, и я обещаю тебе, что если будет хоть намёк на то, что ты думаешь об Ари, я найду тебя. Глубины ни одной ямы не будет достаточно, чтобы спрятаться от меня. Ни одна даже самая тёмная туча не укроет тебя. Нет расстояния, которое бы я не преодолел, чтобы убедиться, что ты понимаешь, что я, бл*дь, готов сделать, чтобы защитить весь мой мир. Поняла?

В моих ушах звенит, горло болит, а сердце колотится. Я жажду крови, чтобы заставить эту суку заплатить за каждую секунду тех семи лет, когда Ари чувствовала боль от разрушения, вызванного действиями её сестры.

—Д-да.

На этот раз она говорит так, как будто точно понимает, что произойдёт, если она хотя бы посмотрит не в ту сторону, переходя улицу. Казалось, как будто она хотела сказать что-то ещё, но благоразумно промолчала. Я знаю, как звучит мой голос, когда гнев берёт верх. Я вешаю трубку и бросаю телефон Ари на стол, жалея, что не разбил его о стену. Надеюсь, эта сука прислушается к моим словам. Это единственное предупреждение, которое она получит.

Я имел в виду каждое грёбаное слово. Нет ничего, чего бы я не сделал ради Ари. Если бы дело дошло до этого, я бы встал перед любым злом, намеревавшимся навредить ей. Я бы убедился, что она живёт той лёгкой жизнью, которую я обещал ей пару месяцев назад.

— С этого момента она для тебя тоже не существует, детка. Она и этот ублюдок, которого она охмурила. Я имел в виду ровно то, что сказал: я натравлю кого-нибудь на них обоих, и они никогда не оправятся, когда я сделаю это, если хоть подумают о продолжении того дерьма, которое на тебя лилось. Они не получат ни крупицы нашего будущего. Ни единого дня. Ни минуты. Даже чёртовых тридцати секунд.

Ари вытирает глаза и кивает.

— Тебе нужно поговорить об этой херне?

Она отрицательно качает головой.

— Ты уверена?

— Нет. Ты прав. Они не получат ничего. Они взяли достаточно, они не могут взять остальное, — она втягивает воздух, расправляет плечи и заставляет себя улыбнуться. — Спасибо.

— Сказал же, моё сердце бьётся только ради тебя, малышка. Я буду защищать тебя до самой смерти. А теперь, ты хочешь попробовать что-нибудь съесть или вернёшься в постель и начнёшь этот день заново?

— Заново? Звучит неплохо, дорогой. А потом, может быть, позавтракаем.

— Всё что угодно, Ари. Для тебя всё что угодно.

Прошло пять дней с того утра, когда Торн обрушил свой гнев, которого я раньше никогда не видела, на Лондон. Это была блестящая демонстрация силы, которую я никогда не забуду. Видя его таким, зная, что это происходит от его любви ко мне — желания защитить меня от того, что всегда делала Лондон, — мне было легко сделать то, что он сказал, прежде чем снова уложить меня в постель. Лондон и Томас не получат ни кусочка нашего будущего. Не тогда, когда они и так отняли достаточно. У меня было достаточно времени оплакать потерю Лондон, и, если быть честной с самой собой, это случилось до того, как она увела мужчину, с которым я почти состояла в браке. Чёрт возьми, мне следовало бы послать ей корзинку с фруктами и поблагодарить за то, что я была готова к появлению Торна в качестве подарка, который судьба мне преподнесла.

Не повредило и то, что через два дня после этого звонка у меня был сеанс с доктором Харт.

Я достаточно настрадалась. Слишком долго хоронила себя под этой болью. Я больше не позволю им распоряжаться моим счастьем. Они обладали этим правом семь долгих лет, но теперь я — та, кто контролирует ситуацию.

Я никогда не перестану скучать по родителям. Никогда не перестану оплакивать их потерю. Но я воспользуюсь каждым днём, который у меня остался на этой земле, и проживу свою жизнь с любовью Торна, зная, что если бы они присматривали за мной, то были бы очень довольны тем, куда, в конце концов, привела меня моя боль.

Единственное, что меня сейчас заботит — это Пайпер.

Да, это единственное, о чём я сейчас думаю. У меня было несколько дней, чтобы подумать о Лондон и Томасе, но на этом все. Теперь все мое внимание сосредоточено на близкой подруге.

Выходные, которые я должна была провести наедине с Торном, прошли не так, как планировалось. С пятницы по понедельник я провела с желудочной инфекцией, которая распространялась в течение последних двух месяцев в «Баркоде» и «Алиби». Та самая, которая разлучила нас на несколько дней. Я отправилась в «Тренд» во вторник, но с тех пор я работаю всего несколько часов в день, не желая переутомляться. У меня есть компетентные и хорошо обученные сотрудники, и я знаю, что они могут справиться со всем, пока меня там нет. Но есть вещи, которые можем сделать только мы с Пайпер, и это единственная причина, по которой я чувствую себя немного виноватой за то, что не могу быть там дольше.

Мне действительно показалось ужасно забавным, что те несколько дней, которые я провела, избавляясь от болезненных воспоминаний о своём прошлом, меня всё время рвало. Это казалось подходящим временем. Я буквально вычеркнула их из своей жизни.

Теперь, что касается Пайпер.

Все дни, проведённые с желудочной инфекцией, я пыталась связаться со своей лучшей подругой.

Каждый божий день с субботы я звонила ей, и это так не похоже на неё — не отвечать на мои звонки. Мы никогда не проводили больше дня, не разговаривая или, по крайней мере, не переписываясь. После ухода Томаса мы почти не разговаривали. Я тогда спешила к Торну, так что я не находила себе места, когда она не отвечала на мои звонки.

Я волновалась.

Я была вне себя от беспокойства, и мне нужно было что-то с этим делать.

Что как раз и приводит меня к серьёзной проблеме. Дело в том, что с тех пор, как моя сестра отправила это сообщение в субботу, Торн стал моей тенью. Он не говорит об этом, но я думаю, что сообщение от Лондон, его звонок ей и визит Томаса были для него слишком для одного раза. Сегодня дела обстоят чуть лучше. Он наконец-то отправился в «Алиби», чтобы разобраться с делами, которые больше не мог игнорировать, но это не означало, что я отправлюсь к Пайпер, по крайней мере, не спросив его, хочет ли он пойти со мной. Через неделю да. Но не тогда, когда всего несколько часов назад он впервые оставил меня одну.

Я иду по его дому, чуть не спотыкаясь о Дуайта, когда он выскакивает передо мной. Я оставила свой телефон на кухне, когда пошла одеваться, намереваясь воспользоваться огромным домашним тренажерным залом Торна после того, как немного приберусь в доме. Но это может подождать.

— Торн, — рявкает он в трубку.

— Привет. Ты в порядке, милый?

Телефон передаёт поток воздуха, который покидает его.

— Прости, Ари. Просто занят. Что тебе нужно, детка? Что-то случилось?

— Всё в порядке. Просто хотела сказать тебе, что хочу поехать к Пайпер. Мне нужно проверить, как она. Я знаю, что у тебя дела, поэтому позвонила сказать тебе, что планирую поехать к ней, на случай, если ты захочешь со мной.