Чтение онлайн

— Торн, любимый, пожалуйста, поговори со мной, — умоляю я.

— Спроси меня, — бормочет он.

— Прости, что?

— Чёрт возьми, спроси меня, Ари! — рявкает он, поворачиваясь и пригвождая меня взглядом.

— Спросить тебя о чём, Торн?

— Спроси меня, почему мой отец сидит в грёбаной тюрьме. Спроси меня, какого хрена он сделал, чтобы его засадили туда на всю жизнь! — он заканчивает выкрикивать слова, поворачивается и швыряет бутылку в стену дома, разбивая её. — Спрашивай, мать твою!

Я прерывисто втягиваю воздух, но сохраняю решимость, несмотря на смятение и беспокойство.

— Почему? Почему он сидит в тюрьме? — тихо спрашиваю я, понимая, что в его ответе будет что-то пугающее.

Торн подходит ближе, его глаза дико горят.

— За убийство, Ари. Он гниёт в этой камере, потому что человек, чья кровь течёт в моих венах — кровь, которую я дал этому ребенку, — был способен убить своего собственного сына!

Я отшатываюсь, шок заставляет меня вслепую тянуться, чтобы ухватиться за что-то и не упасть. Торн, даже несмотря на свой гнев, успевает схватить меня, удостоверяясь, что я в порядке. Но как только его руки касаются меня, тут же исчезают.

— Я же сказал. Я сделан из дерьма. Из чистого зла. Мать, которая любила себя больше, чем двух своих сыновей. Отец, который был злостным пьяницей и ещё более злостным наркоманом. Она сидела и смотрела, как мой пятилетний брат плакал, потому что был голоден, и ничто не остановило этого злобного сукиного сына. Я попытался, но он ударил меня так, что я не смог встать. Он начал трясти моего брата. Встряхнул его так сильно, что он больше не проснулся. Вот из чего я сделан! Вот кем я являюсь. Как я могу передать всё это невинному ребенку? Как я могу быть отцом, который стоит всего того дерьма, которое способно лишить жизни собственного сына? Всё, что сделал мой брат, так это имел несчастье родиться той же самой крови. У ребёнка, которого я сотворил, будет та же кровь, которую мои родители дали мне! Какая у него будет жизнь?

— Ты ошибаешься.

— Нет.

Я сердито вытираю глаза, не обращая ни малейшего внимания на количество выплаканных слёз.

— Ты так сильно ошибаешься.

Он сжимает губы вместе, и я даже не уверена, что он меня слушает, но продолжаю.

— Ты самый невероятный мужчина, которого я когда-либо встречала, Торн Эванс. Ты любишь меня так нежно и заботливо. Ты постоянно беспокоишься обо мне. Ты защищаешь меня от любой беды, которая может меня коснуться. В твоей прекрасной душе столько чистоты, что наш ребёнок был бы счастлив получить хотя бы частицу её. Может твои родители и сделали тебя, но не они создали того мужчину, которым ты являешься сегодня. Ты — не они. Ты, мужчина, ради которого моё сердце ожило, даже не представляешь, насколько ты удивителен. Как же повезёт нашему ребёнку называть тебя папой.

— Ари, — хмыкает он.

Но я качаю головой, слёзы всё ещё текут по моему лицу.

— Моё сердце разрывается из-за твоего брата. Моё сердце разрывается из-за тебя. Но моё сердце знает, что ты за человек на самом деле. Оно знает — ребенок, созданный нашей любовью, будет самым прекрасным, когда-либо существовавшим на этой земле. Внутри и снаружи. Мы этого не планировали. Для меня это такой же шок. Но этот ребёнок — твой ребенок — подарок, за который я так благодарна судьбе. Я люблю тебя. Боже, я так люблю тебя. Я люблю тебя так сильно и знаю, что внутри меня что-то сломается, и я никогда не смогу это исправить, если мне придётся уйти. Но я сделаю это, если ты не сможешь найти способ свыкнуться с мыслью о ребёнке, который создан нашей любовью.

Он не двигается. Теперь у него ничего не осталось. Весь пар вышел из него. Теперь он выглядит так, словно несёт на своих плечах всю тяжесть этого мира. Я сокращаю расстояние между нами, встаю на цыпочки и целую его в губы.

— Ты вернул меня к жизни. Ты подарил мне красоту. Я просто не понимала, пока не увидела положительный тест, насколько великолепной может быть эта красота. Я люблю тебя, малыш, но я собираюсь остаться с Пайпер... остаться в своём старом доме. Я дам тебе время подумать. Подумать о том, что я сказала. Думай столько, сколько тебе нужно, но знай, что я никогда не перестану ждать, — я прижимаю свою руку к плоскому животу. — Мы никогда не перестанем ждать.

***

Я покинула дом Торна в прошлую среду, не взяв с собой ничего, кроме телефона и кошелька. Через два дня я написала ему и спросила, не нужно ли мне заехать за Дуайтом и Джимом. Всё, что он ответил, было: «Нет». С тех пор больше ничего. Я скучала по своим мальчикам, но то, как я скучаю по Торну, было чем-то близким к отчаянию. И это чувство росло с каждым днём, который я проводила без него.

Вернувшись в свой старый дом, из которого я ещё даже толком не переехала, я включила сигнализацию. Это был максимум, на который я была способна. Я просто упала на колени и плакала, пока Пайпер отключала сигнализацию и отвечала на звонки, когда звонили из службы безопасности, чтобы убедиться, что нет никаких проблем. За этим последовал звонок от Уайлдера, но я была слишком погружена в свою печаль, чтобы обращать на него внимание.

Всю ночь она обнимала меня, пока я безудержно плакала. Слёзы не прекращались. Я знала, что мне нужно все выплакать, чтобы двигаться дальше, поэтому я и не пыталась их остановить. Я разрешила себе пережить этот момент душевной боли, и уже на следующее утро не позволила себе погрязнуть во всём этом. Я должна была найти в себе силы прибывать в нормальном состоянии для Торна, когда он, как я надеялась, к нам вернётся. И должна была найти какой-то способ, чтобы устоять перед болью, которая может ранить меня, если он никогда этого не сделает.

Моя жизнь стоила этого.

Ребёнок, которого я уже так любила, стоил этого.

И Торн стоил этого.

Я буду сражаться за всех нас.

Единственный человек, которому моя беременность не принесла плохих новостей, была Пайпер. Это очень помогло мне разобраться в себе. Мне потребовалось два дня, чтобы рассказать ей, что произошло. Потом мы обе сидели и плакали о тех событиях, которые пришлось пережить Торну. Только в конце следующего дня я смогла во второй раз остановить слёзы. И в ту же ночь я поклялась, что мы не потеряем Торна навсегда. Он вернётся к нам, и я буду каждый день любить его и этого ребёнка так сильно, что у него никогда не возникнет мысли снова подумать, будто он недостоин. С того дня у меня не было ни малейшей мысли, что это не сработает. Я имела в виду то, что сказала: мы будем ждать вечно, если придётся.

Именно эта непоколебимая решимость заставила меня выйти из кабинета доктора через неделю после того, как мы расстались, со снимком УЗИ нашего чуда в руке и впервые с тех пор почувствовать себя счастливой. Я стояла под тёплыми лучами солнца возле известной акушерской клиники, положив руку на живот, защищая то, что создала наша любовь, и чувствуя спокойствие. Всё получится.

Я и понятия не имела, что в этот момент абсолютного счастья, я только что отдала своё будущее в руки дьявола. Ярко светило солнце, я стояла там и думала о том, как выглядит наш малыш, ожидая своего часа. Безумно счастливая и совершенно не подозревающая, что всего через несколько часов всё изменится навсегда.

Злость и Гнев не могли сравниться с силой Ярости. Они были слабыми. Такими жалко слабыми.

Они понятия не имели, что Ярость ждала, охотилась... строила планы. До тех пор, пока не представилась возможность, но было уже слишком поздно.

Когда Ярость стояла в стороне и была сыта по горло планами, которые слабаки считали достаточно разумными, что-то по-настоящему зловещее пронзило тело Ярости, вытаскивая мрачную душу на поверхность.