Чтение онлайн

— Ты мог бы сказать что угодно, ведь ты защищал мою сестру. В одном телефонном разговоре ты продемонстрировал мне, что она была с тем, кто действительно достоин её. Это не то, о чём стоит сожалеть.

Я наблюдаю, как шевелится его горло, когда он сглатывает. Я знаю, что он боролся с этим, понимая, в какую ловушку попала Лондон, просто играя роль своего кукловода. И звонок, который он тогда совершил, заставлял его чувствовать себя ещё хуже.

— Тем не менее, я сожалею о том, что сказал. Мне жаль, что я сделал это.

— Извинения приняты. Я больше ничего не хочу об этом слышать. Ты больше не мог ничего сделать, но, Торн, мы всё выяснили. Мы больше никогда к этому не вернёмся. Договорились?

— Ты будешь такой же несносной и доставлять мне головную боль, как и твоя сестра?

Она смотрит на меня, и моё сердце переполняется счастьем оттого, что она — сестра, с которой мы росли не разлей вода — вернулась в мою жизнь.

— Возможно и хуже, — она смеётся.

Когда глубокий смех Торна смешивается со смехом Лондон, я подхватываю его и присоединяюсь к ним, весь мой мир возвращается, и последний недостающий кусочек встаёт на место.

Моё сердце полностью проснулось, переполненное и разрывающееся от эмоций.

Моя сестра вернулась, исцеляясь и становясь сильнее с каждым днем.

Мужчина, ради которого я живу, улыбается мне с сердечками в глазах и исполняет все мои мечты, которые, как я думала, были потеряны навсегда.

Наш малыш в безопасности, здоровый, растёт внутри меня.

Моё сердце больше не бесчувственное.

Нет.

Теперь оно бьется ради всего этого.

— Я похожа на кита.

Пайпер смеётся, а потом начинает запихивать в рот чипсы. В самом центре «Тренда». Полностью нарушая правило «никакой еды в торговом зале».

В любом случае, я не могу ей его навязать. Я смеюсь про себя, затем беру буррито, которого жаждала всё утро, со стеклянной витрины у кассы и запихиваю его в рот, постанывая, пока жую.

— Это действительно тревожит, когда у тебя на лице написано, что ты получаешь оргазм от еды. Сколько ещё осталось до рождения ребенка Х-Мэна?

Я вытираю рот, проглатывая кусочек.

— Ещё месяц.

Она смотрит на мой живот, склонив голову набок.

— Если твой живот станет ещё больше — ты лопнешь.

— Ой, заткнись!

— Видела бы ты её сегодня утром в подсобке, когда она проводила инвентаризацию новых товаров. Ручка, которой она писала, упала со стола, и она потратила добрых десять минут, пытаясь поднять её. Но лучшая часть была, когда ей надоело пытаться, она пошла за новой ручкой, но уронила и её.

Я резко поворачиваю голову в сторону сестры и прищуриваюсь.

— Ты не должна была об этом рассказывать! Это была моя минута позора.

— Точно, — смеется Лондон.

Я притворяюсь раздражённой, но видеть её смеющейся вот так, почти беззаботно, это прекрасное чувство. Для неё это был долгий путь, но она движется вперёд, и она не одна. Думаю, когда она начала работать в «Тренде», всё действительно изменилось. По крайней мере, именно тогда я заметила в ней перемену. Возможно, она никогда не вернётся к той девушке, которой была раньше, но она никогда не останется без поддержки, которой она так долго была лишена.

Она всё ещё живет в доме Торна в горах. Недалеко от нас, всего в нескольких минутах езды, но достаточном расстоянии, чтобы вновь обрести себя. Ну, по крайней мере, начать. Один из парней Торна всё ещё живет рядом, в гостевом домике. И я не могу избавиться от чувства, будто между ними что-то происходит, но сейчас я не собираюсь задавать вопросы. Она счастлива, и это всё, что имеет значения.

Когда Пайпер и Лондон начинают болтать, я игнорирую их, чтобы доесть свой буррито. Мой разум сходит с ума.

Все люди, которых я люблю больше всего на свете, упорно стараются измениться.

Я всё ещё хожу к доктору Харт, но мы встречаемся лишь раз в месяц, и это больше похоже на то, будто я вслух читаю свой дневник, чем на терапию. Он помог мне прийти к точке принятия и не чувствовать себя виноватой из-за того, через что прошла Лондон. Вероятно, я всегда буду чувствовать отголоски этого, но стараюсь направить эти эмоции на то, чтобы помочь Лондон исцелиться.

Торн тоже начал ходить на сеансы вскоре после нападения Томаса в моём старом доме. Он чувствовал себя виноватым не только из-за того, что не защитил меня, но и из-за того, что не прислушался к своему внутреннему голосу и не начал следить за людьми, которые причинили вред тем, кто ему дорог. Я не могу себе представить, чтобы он получал удовольствие от этих сеансов. Думаю, там ведется борьба между дурной привычкой Торна не любить впускать других людей в свои личные мысли и чувства и упрямым желанием доктора Харт помогать другим людям исцеляться. Мне так жаль, что я не могу наблюдать со стороны и делать ставки на то, кто одержит верх на каждом сеансе.

Но что бы там ни происходило, каждый раз, когда он входит в этот кабинет, ему становится лучше.

Больше всего он работает над тем, чтобы отпустить ту боль, которую он копил и носил в себе в течение многих лет. И это всё, о чем я когда-либо могла мечтать. Он рассказал мне, что последние шесть сеансов они говорили о брате, которого он потерял — Фениксе. Поэтому, когда мы узнали, что у нас родится мальчик, выбор имени для будущего малыша оказался лёгким. Я хотела почтить память его брата, когда Торн приведёт в мир своего сына, больше не скрывая и не погребая его в болезненных воспоминаниях.

Несмотря на то, что между ними было десять лет разницы, Торн любил Феникса и просто хотел быть рядом с ним. Поскольку они оставались одни друг у друга, братья сблизились, и я знала, что боль о его потере никогда не угаснет. Но она больше не наносила ему вред. Наш сын исцелит его, я просто знала это.

Пайпер начала посещать сеансы доктора Харт через несколько месяцев после нападения. И она всё ещё сопротивляется новым чувствам. Думаю, это из-за того, что она борется с влечением к другому мужчине, всё ещё пытаясь преодолеть то, что с ней сделал Мэтт. Честно говоря, даже не знаю, куда делся Мэтт с тех пор, как Уайлдер назначил себя телохранителем Пайпер. Он был где-то поблизости, но Уайлдер убедился в том, что он не вернётся. Последний раз я слышала о его появлении четыре месяца назад. Она попросила меня перестать спрашивать об этом, и я перестала. Она счастлива, и пока у меня нет повода думать иначе, я буду уважать её желание. Если бы случилось что-то, о чём мне следовало беспокоиться, Уайлдер сказал бы Торну, а Торн мне.

— Ты и обёртку собираешься съесть? — смеётся Пайпер.

— Знаешь, что? Я не собираюсь стоять здесь и стыдиться того, что я ем. Я просто даю своему малышу то, что он хочет.

— Единственное, чего хочет твой малыш, так это быть, как его папочка Х-Мэн, вот чего!

— Да ладно тебе, Ари! — смеется Лондон. — Мы просто шутим. Кроме того, ты не можешь ничего поделать с тем, что превратились в человеческий комбайн.

Я прищуриваю глаза и сверлю её своим взглядом.

— Мне следовало съесть тебя ещё в утробе.