Чтение онлайн

– Жить следует счастливо! И делать только то, что приносит тебе радость! – запротестовала художница.

– Откуда ты знаешь, что экономика не будет приносить тебе радость? В будущем.

Лили вскинула брови. От удивления она просто не знала, что сказать. Когда встал вопрос о поступлении в высшее учебное заведение, отец принял сторону матери, которая даже слышать о художественном факультете не хотела. Но Лили всегда считала, что папа сделал это, просто чтобы не ругаться с мамой. Он убедил своих женщин пойти на компромисс. Лили получает диплом нормальной профессии, и может в свободное время заниматься рисованием, а мать не мешает ей в этом. Таким несложным способом, все получили то что хотели. Родители – хорошо звучащую специальность, а дочь – полностью обеспеченную беззаботную жизнь. Соглашаясь, Лили не думала, что осваивать предмет, ей неинтересный, будет так трудно. Она была уверена, что если захочет бросить университет, то папа непременно, поддержит ее, ведь она его маленькая принцесса, и он хочет того же чего и она сама. Но теперь спустя год, девушка весьма четко осознала, что отец действительно был солидарен с Розой. Он тоже не хотел, чтобы его единственная дочь, в которую вложили столько сил и времени, занималась такой ерундой, как рисование. Единственный человек, который категорически выступал против поступления Лили на экономический, была Елизавета Петровна. Она так и не приняла условия их соглашения и всячески пыталась помогать внучке на ее художественном пути. Только в ней будущий экономист с самого детства видела настоящего друга, искренне поддерживающего ее.

– Конечно, отец, ты прав. Откуда мне знать, – сдалась девушка, только ради того, чтобы загасить назревающий конфликт.

– Вот и правильно, слушай родителей и все будет хорошо, – мужчина подошел обнять дочь, – ужин почти готов. Не опаздывай! Ты же знаешь, как сильно это расстраивает, твою маму.

– Да, пап. Я быстро. Только переоденусь.

– И вымоешь руки, – нежно по-отечески напомнил мужчина.

– И вымою руки, – спокойно повторила за ним девушка.

Надзиратель номер два, отпустил дочь и с чувством выполненного долга, ровным четким шагом промаршировал на кухню.

После вечерней трапезы, когда Лили шла в свою комнату, чтобы скрыться в ней до следующего утра, ее позвала бабушка.

– Лили, милая, не хочешь посидеть со мной немного?

Девушка очень любила такие моменты. Они устраивались вместе в бабушкиной комнате, наполненной кружевными салфетками, старыми книгами в выцветших переплетах, цветами и корзинками с рукоделием, на любой случай жизни. Лили обычно занимала мягкое большое кресло, удобно убрав под себя ноги. Бабушка Лиза же садилась напротив, брала подходящее ее настроению или случаю занятие, и они вместе наслаждались минутами, проведенными наедине.

– Бабушка, я сегодня очень устала, – девушка взялась за ручку двери в свою комнату.

– Печенька, всего несколько минут. Я жуть, как по тебе соскучилась, – настаивала пожилая женщина.

Лили посмотрела на бабушку, и заметив в ее глазах заговорщицкий огонек, молча направилась в ее сторону. Оказавшись в комнате, девушка села в кресло и машинально достала, заботливо припрятанные под ним, наброски. Елизавета Петровна заняла привычное для такого случая место. Она взяла в руки вязание. Методично перебирая петли на спицах и добавляя пряжу, женщина вела светскую беседу. Студентка чувствовала, как просто находясь рядом с близким любимым человеком, ее тоска и напряжение растворяются, словно на краску капнули ацетоном.

– Как твой ангельский портрет? – спустя пятнадцать минут, неожиданно сменила «погодную» тему пожилая леди.

– Никак. Я оставила надежду, – изумилась Лили, столь неожиданному вопросу, – без того парня у меня не получится выполнить его на должном уровне. Я думала мы это уже обсуждали…

Елизавета Петровна аккуратно прижала указательный палец к губам, взглядом указывая в сторону двери. Девушка поняла причину, столь резкой смены темы разговора. Все это время они были под наблюдением. Как только бабушка убедилась в безопасности обсуждения, действительно важных вещей, она тут же рьяно взялась за дело.

– Я сделала, все что могла. Он не хочет меня ни видеть, ни слышать, ни тем более работать со мной. В прочем не могу его в этом винить, – художница понизила голос, – я так и не получила от него ответа.

– Кренделек, поставь пожалуйста эту корзинку на подоконник, – бабушка протянула внучке корзину, доверху наполненную кусочками разноцветной ткани, – только примни их немного, чтобы ветром не раздуло.

– Конечно, – Лили взяла предложенный предмет и подошла к окну. Немного надавив на ткань, она почувствовала что-то более жесткое и хрустящее, покоящееся на самом дне. Девушка аккуратно запустила руку в обрезки материала и нащупала бумажный конверт. Медленно и осторожно она извлекла его из рукоделия. Художница пробежалась по бережно спрятанному письму взглядом. В строчке отправитель значился «Прекрасный незнакомец». Радость захлестнула ее. Ей хотелось прыгать, размахивая долгожданным ответом.

– Когда? Когда оно пришло? – в глазах девушки стояли слезы.

– Сегодня днем. Я ходила в магазин и нашла его в почтовом ящике. Естественно, я успела спрятать конверт, до того, как о нем кто-либо узнал. Подальше от любопытных глаз, – женщина задорно подмигнула внучке, – скорей, убери его.

Лили послушно засунула письмо под кофту, надежно закрепив под ремнем брюк. Девушка, еле сдерживая эмоции вернулась на свое место и еще около получаса проговорила о погоде и учебе, усиленно создавая вид, что ничего не изменилось.

Оказавшись в своей комнате, юная конспираторша тотчас дрожащими руками вскрыла конверт. Внутри лежал небольшой листок бумаги. С замиранием сердца Лили прочла невероятно важные для нее строки.

«Я принимаю твои извинения. Рад, что ты осознала, как ужасно себя вела. Видимо у меня нет возможности отвязаться от тебя до тех пор, пока ты не напишешь свой дурацкий портрет. Жду тебя в эту субботу в десять утра. У тебя будет два часа. Адрес ты знаешь.

Марк.»

Можно ли воспарить на вершины блаженства за долю секунды? Определенно! Лили кружилась по комнате, прижимая письмо к себе. Улыбка не сходила с ее губ. Тоска, уныние и апатия растаяли словно снег на ярком солнце. Радость, надежда и необъяснимое счастье поглотило девушку до последней капли.

***

Остаток недели пролетел незаметно. Лили словно отсутствовала в этой реальности, она порхала где-то далеко-далеко среди облаков, радуги и солнечного света. Девушка и сама не заметила, как проснулась в субботу, не дожидаясь звонка будильника. Проглотила, любовно приготовленные, бабушкины блинчики с клубничным джемом. Выскочила из квартиры. Перепрыгивая по несколько ступенек за раз, быстро оказалась на улице, залитой ярким солнечным светом. И обдуваемая теплым нежным ветерком, обнаружила себя в заколдованном тихом дворике, где жизнь текла исключительно по своим собственным правилам. Художница разгладила руками одежду, уверенно прошагала к подъезду и настойчиво нажала на кнопку звонка.

– Кто там?

– Лили. Мы договаривались на сегодня, – ответом была тишина, – художница Лили!

– Ну да, конечно. Надеялся ты не придешь. Входи. Шестой этаж.

Послышался звук открывающейся двери. Лили прошмыгнула в темноту подъезда. Отыскала лифт и в томительном ожидании поднялась на указанный этаж. Двери распахнулись. Перед ней стоял он.

– Привет, – девушка энергично замахала рукой.

– У тебя два часа. Не рассчитывай на большее, – молодой человек отступил в сторону пропуская ее во внутрь квартиры.

Лили ступила в новый, совершенно неизвестный, но такой притягательный и завораживающий, мир.

У Марка была большая современная квартира. Минимум мебели и декора, максимум света и пространства. Огромные окна во всю стену, высокие потолки. Лили почувствовала себя маленьким человечком в огромном жилище великанов. Она разглядывала окружающее пространство широко раскрытыми глазами. И хотя это было явно не похоже на ее маленькую уютную комнатку, наполненную подушками, пледами, разной мебелью, фотографиями в неповторяющихся рамках, свечами и разбросанными всюду карандашами, мелками, красками, кисточками и кусочками бумаги, девушке было удивительно хорошо в этой квартире. Не отдавая себе отчета, он глубоко вдохнула, шумно втягивая носом воздух и расправила плечи.