Чтение онлайн

О том, что это свидетельство великого оратора не было плодом его пылкого воображения, говорит и то обстоятельство, что ряд римских законоведов не делал различия между государственной тюрьмой и каменоломней (см. [623] ).

По образному выражению А.Дж. Тойнби, рабы в рудниках «сгорали в непосильном труде за несколько дней». [624]

Каково же было в каменоломне узнику, догадаться нетрудно, если прочитать следующий отрывок из Фукидида, повествующий о горестной доле пленников, захваченных сиракузянами в ходе одного из сражений Пелопонесской войны 431–404 гг. до н. э. и брошенных в сиракузский каменный мешок: «Первое время сиракузяне обращались с пленниками в каменоломнях жестоко. Множество их содержалось в глубоком и тесном помещении. Сначала они страдали днём от палящих лучей солнца и духоты (так как у них не было крыши над головой), тогда как наступившие осенние ночи были холодными, и резкие перепады температуры вызывали опасные болезни. Тем более что скученные на узком пространстве, они были вынуждены тут же совершать все естественные отправления. К тому же трупы умерших от ран и болезней, вызванных температурными перепадами и тому подобными, валялись тут же, нагромождённые друг на друга, и поэтому стоял нестерпимый смрад». [625]

2. Расчленение тела неоплатного должника кредиторами как суррогат погашения долга. Согласно Законам XII таблиц, кредиторы, если они того пожелают, могут разрубить на части и разделить тело должника, не погасившего задолженности в установленный срок. «Если отсекут больше или меньше, то пусть это не будет вменено им в вину», — хладнокровно уточняет закон. [626] Однако, как сообщает римский писатель-компилятор II в. н. э. Авл Геллий, «я не читал и не слыхал, чтобы в старину кто-нибудь был разрублен на части». [627]

IV. Обезображение внешности. В соответствии с древнеримским законодательством рядовым преступникам брили голову, а виновным в тяжких преступлениях вдобавок сбривали брови (см.. [628] Впрочем, высказывалось мнение о том, что сбривание бровей применялось и для придания мужчине женоподобного облика [629] ). Следует также учитывать, что обривали себе голову спасшиеся после кораблекрушения. [630]

Ещё круче поступали с клеветниками, беглыми рабами и неисправимыми ворами.

Клеветникам, выбрив голову и брови, раскалённым железом выжигали на лбу клеймо (stigma) в виде буквы К (по другой версии — С, от слова calumniator «клеветник»; по поводу клеймения клеветников, впрочем, высказывались сомнения, см. [631] ).

У беглых рабов на лбу выжигали клеймо FUG, от fugitivus (servus) «беглый раб», у неисправимых воров — FUR «вор, воровка», [632] иногда — краткую фразу, напр. CAVE FURUM «берегись вора», [633] ср.:

В историческом романе Лиона Фейхтвангера «Иудейская война», насыщенном подлинными подробностями, рассказано, что рабы, заключённые в эрг'aстул (каторжную загородную или пригородную тюрьму, подробнее см. гл. 3, пункт XII), имели на лбу клеймо Е, [635] что, по мнению, комментатора, не выражающего сомнений в исторической подлинности этого сообщения, значит ergastulum «эргастул». [636] В обследованных нами источниках и в других комментариях о таком виде клейма, однако, ничего не сообщается.

Клеймение как законная мера наказания рабов упомянуто в «Институциях Гая». [637]

Так что привычная и с виду невинная пословица «На лбу (у кого-л. что-л.) не написано», как видим, невольно наполняется зловещим смыслом.

Чтобы замаскировать выжженное на лбу клеймо, применяли — и небезуспешно — косметические мушки (см. [638] ).

Плутарх сообщает, что греки ставили военнопленным на лоб клеймо, в частности, в виде совы. [639] С учётом того что латинское слово stigma «клеймо» заимствовано из греческого языка, приведённое сообщение Плутарха можно считать основанием для гипотезы о греческом происхождении римского обычая клеймить преступников. Этому, впрочем, противоречит то обстоятельство, что для наименования клейма у римлян было и своё слово — nota.

V. Выкалывание (вырывание) глаз. Светоний рассказывал: «Квинт Галлий, претор, пришёл к нему [640] для приветствия с двойными табличками под одеждой: Октавий заподозрил, что он прячет меч, однако не решился обыскать его на месте, опасаясь ошибиться; но немного спустя он приказал центурионам и воинам стащить его с судейского кресла, пытал его, как раба, и, не добившись ничего, казнил, своими руками выколов сперва ему глаза». [641] В свете этого гнусного эпизода сусально-слащавыми выглядят иные описания Октавиана Августа как паиньки без сучка и задоринки (см., напр. [642] ).

По сообщению Флора, палачи вырвали глаза у брата знаменитого древнеримского полководца Гая Мария. [643]

Выкалывание глаз то и дело упоминается в комедиях Плавта (см., напр.. [644]

VI. Урезание языка. В том же месте у Плавта читаем: «Ясно, это старушонка донесла про золото. / Вот вернусь, язык отрежу прочь! Глаза ей выколю!». [645] В одной из эпиграмм Марциал пишет:

О том, что угроза отчекрыжить язык — не художественное преувеличение драматурга и поэта, свидетельствует следующий пассаж из Светония: «Один римский всадник, брошенный диким зверям, не переставал кричать, что он невиновен; он [647] вернул его, отсёк ему язык и снова прогнал на арену». [648]

VII. Отсечение рук. Оказывается, военная разведка и контрразведка — изобретение далеко не новое. Штирлицы и Мюллеры в тогах и туниках и сандалиях на босу ногу вовсю шустрили уже под сенью древнеримского Капитолия. В сладостной прохладе италийских кущей не хватало им, правда, раций, «жучков» и других примочек, а главное — задушевного тепла партайгеноссе Бормана и товарища Сталина. Вот почему древнеримские Джеймсы Бонды орудовали порой с наивностью, способной вызывать у нас, поднаторевших в глотании затейливых детективных повествований, снисходительную улыбку, ср.: «…Публий [649] каждый раз отряжал вместе с гонцами-посредниками несколько человек ловких солдат, даже переодетых в рабов, в грязном убогом платье, дабы они могли беспрепятственно разыскать и осмотреть входы и выходы в обеих стоянках [650] ». [651]

Но шифровки и хитроумные шифровальные устройства у античных лазутчиков всё же имелись: например, жителями Спарты охотно применялась упоминаемая Плутархом так называемая скитала (skutlblh). [652] Это круглая палка, на которую плотно навёртывался ремень; на ремне писали сверху вниз, потом его распускали, и, чтобы прочесть написанное, следовало навернуть ремень на точно такую же палку; [653] ; [654] . [655]