Беседы с Vеликими
Шрифт:
– А сейчас цены на героин сравнялись с Дагестаном?
– Сейчас попробуй у нас купи героин – днем с огнем не найдешь.
– А «трава» есть?
– Дикорастущая бывает. В Аллерое раньше ею торговали. А позавчера мы там целую группу посадили…
– Много говорят о введении многоженства на Северном Кавказе. В Чечне в том числе.
– Ну и что?
– Лично я не против. Хотелось бы об этом подробней.
– У нас в Чечне женщин больше, чем мужчин. Но все они должны быть устроены в жизни. Многоженство разрешают наши обычаи, наша религия. С другой стороны, если молодая девушка или разведенная женщина гуляет, то ее брат убивает – и ее, и того мужчину. У нас очень суровые обычаи. Лучше женщине быть второй или третьей женой – чем быть убитой. Так что уверен: сегодня нам необходимо многоженство. Закона нет такого, но я всем говорю: у кого есть желание и возможность, надо брать вторую жену.
– Реально добиться принятия закона?
– Я просто предлагаю людям так поступать. А что касается закона… У нас закон не разрешает проституцию, а сколько женщин продается на улицах в Москве! Есть квартиры, где 15–20 девушек сидят, за ними приезжают, забирают их по домам… Десятки тысяч девушек продают за ночь! А родители думают, что их дети находятся на учебе или работают, а они продают себя! Кто хочет, чтоб его дочку продавали и издевались над ней? Кто-нибудь хочет? Но это у нас существует. Без всякого закона!
– Мне кажется, в Чечне есть проституция – но без чеченок.
– У нас вообще нет проституции. Сауны есть – но отдельно для женщин и отдельно для мужчин. У нас проститутки нигде не увидишь. Заходи в сауну, заходи в гостиницу – везде тишина. У нас с этим строго.
– Вот мы сейчас говорим о нравственности, о традициях, которые очень сильны у чеченцев. А у нас в России идеологией как раз руководит чеченец – Владислав Сурков. Мог бы тоже принять жесткие меры, как вы в Чечне, – но… Может, он недостаточно чеченец? Оторвался от традиций? Или в чем тут дело?
– Самый правильный человек в России – после Путина и Медведева, – который очень много делает для политики, для государства – это заместитель главы администрации президента. Но не все от него зависит. Он выполняет поручения. А установку дает президент, верховный главнокомандующий. Он их политику проводит в жизнь. Дай ему задание – и никто другой лучше не выполнит его.
– А насколько он все-таки чеченец?
– Он государственник больше, чем чеченец и русский. Он делает политику, руководствуясь интересами Российской Федерации. Как госслужащий. По-другому он не может. Не имеет значения, русский он или чеченец. Он очень хороший человек. Я его давно знаю…
– Я так скажу. Если бы не Путин, то Чечня не существовала бы. Я знаю эту историю, я непосредственно участвовал в ней. Если бы не Путин, нас не было бы. Он своим волевым решением спас наш народ. Человек, который сидел в Кремле, доверял полностью нам. Без Кадырова он не смог бы это сделать. А без Путина у Кадырова не получилось бы ничего. Я обязан Путину жизнью. Если я это забуду, я не мужчина. Когда мне было страшно трудно в моей жизни, он помог. Это для меня самый святой человек, где бы он ни находился, кем бы он ни был – слесарем, комбайнером…
Андрей Кончаловский
«Счастье – я знаю как»
Хорошо смеется тот, кто смеется искренне и весело на восьмом десятке. А живет при этом как молодой парень: работает, путешествует, зарабатывает деньги, женится, заводит новых детей… Учит новые языки и активно занимается спортом.
Мировая слава и масштабные заслуги – это само собой, все при нем. Одно из главных удовольствий его жизни – поговорить «с человеком, который делает тебя хоть на секунду лучше или умнее». Он сам и есть такой человек.
– Вот вы в журнале «Медведь» – на обложке. А на прошлой обложке был Мик Джаггер.
– Мик Джаггер?! У меня с ним была смешная история. Я хотел, чтобы он спел Раскольникова в опере «Преступление и наказание». Мы с ним встретились в Нью-Йорке, в гостинице, он открыл мне дверь и шепчет: «Проходи на цыпочках! Я пришел в пять утра, жена ждала меня, вот только что заснула. Злая была». Он показал мне ссадину на лбу – она ему засадила чем-то. Это его теперь уже бывшая жена, манекенщица, с которой он развелся, – как же ее звали?.. И мы с ним шепотом беседовали и ели клубнику. Американская клубника невкусная, она как пластмассовая. Он говорил: «Да, интересно – спеть Раскольникова!» Но потом выяснилось, что партитура другая абсолютно и ему это не спеть просто. А он на Раскольникова похож, тоже сумасшедший. Такой вообще… Старушку убить ничего не стоит ему. Он очень симпатичный, очень симпатичный скромный человек, совсем не похож на… некоторых других. Скромный, застенчивый – очаровательная личность!
– А давно эта история была, с Раскольниковым?
– Это давно было… В 1985 году.
– Вы с Джаггером почти ровесники, он на шесть лет моложе, в серьезном возрасте оба, а ведете жизнь молодых ребят: много работаете, женитесь, рожаете детей, путешествуете, что-то придумываете, такие подтянутые, спортивные…
– Ну повезло! По-другому нельзя сказать. Больше всего мне повезло, когда в день рождения мне позвонил папа и сказал: «Тебе везет, что тебя отец поздравляет с семидесятилетием».
– Это круто.
– Да, вот это – круто! Большего счастья нет. Мать ушла, а отец жив, слава Богу [2] . Пока отец жив, такое ощущение где-то, что я бегаю под столом все равно… У меня нет вообще ощущения возраста. Ну болит что-то… Мне один врач сказал: у нормального человека обязательно должно болеть что-нибудь, но все время разное! Тогда он здоров. А если болит одно, это хуже…
– Я вот разговаривал с Алексеем Балабановым… Как вам, кстати, его фильм «Груз-200»?
2
Сергей Владимирович Михалков скончался, когда готовилась к печати эта книга, – 27 августа 2009 г.
– Я не видел. Но – талантливый человек!
– Так Балабанов говорит: сейчас сниму еще один фильм – и заканчиваю с этим делом. Потому что, он уверен, после пятидесяти уже нельзя снять хорошее кино.
– Ну замечательно. Пускай делает как хочет. Но есть режиссеры – Феллини, Бертолуччи… Бергман после пятидесяти снял свои лучшие картины! Что вы! У одного рано кончается, у другого поздно. Это все зависит…
– В общем, мнение Балабанова вас не смущает.