Чтение онлайн

Сержант вновь бросил на меня злой взгляд, а Павел произнёс:

— Фёдор Фёдорович, у меня вопрос!

Дождавшись кивка, мужчина продолжил:

— Если с таким противником, как лисицы, не справились и опытные курсанты, то что будет, когда мы отправимся в разлом меньшими силами? Да ещё и без пары инструкторов?

— Думаю, ничего страшного, — пожал плечами офицер, — если нашими противниками будут малые хорьки. Недавно я видел такой разлом.

— Да это же самый слабый противник из всех, который только может быть! — возмутился один из курсантов второго отделения.

— Тебе и этого хватит, — мрачным тоном заметил мой бывший подопечный. — Поверь, всё не так просто, как может казаться.

— Если ты наложил в штаны, то это не значит, что мы тоже облажаемся, — с наглой ухмылочкой заявил мускулистый Глеб.

— Заткнулись! — рявкнул на парней Анисим. — А не то забуду про ночь, проведённую в клинике, и сам всех отделаю!

Молодой здоровяк с усмешкой посмотрел на сержанта, но промолчал. Понимал, что если не сам Анисим, то кто-нибудь другой из старшего поколения может им заняться.

«Молодые волки заметили ошибку стариков и скалят зубы, — подумал я, наблюдая за происходящим. — Нет, ничего путного здесь не получится. Лишком многие тянут одеяло на себя. Ситуацию может изменить лишь сильный прессинг со стороны бояр. Да и то, от грызни это остановит не всех».

Пока курсанты переругивались, я размышлял над тем, стоит ли предупреждать Фёдора Фёдоровича о странном мхе, найденном в разломе, и о том специфическом зелье, которое он в себя впитал.

«Стоит мне только заикнуться об „озверине“, и я привлеку ещё больше внимания лейтенанта и его кураторов. Пока что я известен им всего лишь как хороший боевик. К каким умозаключениям они придут, обнаружив у молодого Гордея аналитические способности, а также ресурсы для поиска и идентификации зелий, даже подумать страшно. Никто не поверит, что на странный мох я наткнулся случайно, а его изучение передал на аутсорс».

Замерев от неожиданности, я несколько раз повторил последнее неизвестное в родном мире слово, осознал, что знаю его местное определение, и отмахнулся от очередной странности до лучших времён. Из-за переноса в новое тело память иной раз выкидывала разные интересные коленца.

Задумался вдруг, что добавление «озверина» в самый обычный разлом — это неплохой способ избавиться от недоброжелателей чужими руками. И, видимо, большая смертность молодых аристократов перед началом курсов частично связана именно с этим. Во мне крепла уверенность, что таким образом неизвестные избавились по крайней мере от парочки боярских детей. Однако эту мысль я решил никому не высказывать, а то уж точно прикопают. И у стен есть уши.

Тем временем Фёдор Фёдорович довёл списки отправляющихся завтра в разлом, среди которых была и моя фамилия, а также велел каждому проверить снаряжение и быть готовым продемонстрировать его после обеда.

Когда курсанты стали подниматься, я предупредил Рибутова, что задержусь, и отправился к Васильеву.

«Приоткрыть карты всё же надо, — решил я. — Кто-то явно пытается избавиться от лейтенанта и его отряда безродных. Будет лучше, если он вместе со своими кураторами будет знать об угрозе и подстрахуется, иначе в следующий раз нам так сильно не повезёт и отряд потеряет людей, на которых у меня свои планы. Только для начала нужно выяснить, кто мог знать, что мы забронируем именно этот разлом. Диверсию устроили по наущению шпиона из наших? Или постарался кто-то со стороны?»

Дождавшись, когда мы с лейтенантом останемся одни, я попросил его о приватном разговоре и, сформировав «сферу тишины», рассказал о своей находке и о том, как её оценили частные скупщики.

— В связи с этим я хотел бы узнать, кто имел информацию о разломе, который мы собирались зачистить? И как долго он был забронирован?

— Уверен, что ошибки нет? — вместо того, чтобы ответить, с подозрением в голосе спросил меня Васильев. — Я могу увидеть растение и результаты исследований?

— Нет, — покачал головой я и твёрдо встретил взгляд офицера. — Люди, которые обнаружили зелье, поспешили избавиться от полученных результатов и забыть об этом, как о страшном сне. Думаю, мне не стоит говорить, почему.

— Зачем тогда ты решил открыться мне? — спросил Фёдор Фёдорович. — Не боишься, что информация уйдёт на сторону?

— Опасаюсь, — ответил я. — Но вы же разумный человек и не будете распространяться об инциденте? Это может лишь повредить делу поиска предателя. Прошу сохранить эту информацию в тайне в том числе и от ваших друзей, — я стрельнул взглядом в потолок. — Не удивлюсь, если утечка пошла именно от них.

— От кого, от них? — лицо собеседника закаменело.

— От ваших кураторов, — прямо ответил я.

— На кого ты работаешь? — ещё больше напрягся офицер.

В отличие от него, я, напротив, расслабился.

— Не поверите. Сам на себя.

— Тогда откуда ты знаешь о пригляде? — посмотрел мужчина вверх.

— Предположил, что офицеру в звании лейтенанта, к тому же завершившему службу в подразделении поддержки, вряд ли удалось бы выбить для полулегального выезда к разлому автобус и сопровождение, а затем самостоятельно решить вопрос с лечением раненых и легендированием столь специфических травм, — ответил я. — Воспользовался логикой и, как видите, не прогадал.

На некоторое время в помещении повисла тишина, а затем Фёдор Фёдорович произнёс:

— Вокруг тебя много странностей. В семнадцать лет ты уже весьма опытный боец, твои впечатляющие навыки я имел возможность лицезреть лично. В критической обстановке спокоен. Крови и трупов не боишься. Даже не позеленел, вытаскивая парней с того света. Затем это возвращение в разлом, весьма сомнительная находка и упоминание старших товарищей…

Выждав некоторую паузу, мужчина вновь произнёс:

— Я тебе не верю. Ты явно на кого-то работаешь. Только вот на кого? И зачем влез в личину безродного?

— Фёдор Фёдорович! — позволил я себе улыбку. — Побойтесь Бога! Ну какой из меня шпион?

— Довольно опытный и умелый, — отрезал офицер.

— И со скольки лет меня взяли на службу? — приподнял я бровь. — С пяти? И если я столь искусен, то для чего рассказал вам то, что знаю? Почему-то мне кажется, что настоящий разведчик так никогда бы не поступил. Не открылся бы лицу, за которым приставлен следить. А тем более не выразил бы недоверие к его кураторам и их близкому окружению.

Спустя некоторое время Васильев нарушил повисшую между нами тишину:

— Возможно, ты и прав, но что-то с тобой явно не так.

— Только то, что я отлично владею клинком и не стесняюсь его применять, — ответил я. — А с остальным не согласен. У нас много молодёжи со светлыми головами. Уверен, имейся у них нужные сведения, они пришли бы к таким же выводам.

Фёдор Фёдорович недолго всматривался в моё лицо, прислушиваясь к интуиции и пытаясь понять, вру я или нет. Потом спросил:

— Так что ты от меня хочешь?

— Хочу, чтобы вы владели информацией и были наготове. Возможно, среди наших парней затесался недоброжелатель, который сливает данные об отряде. Но это актуально лишь в том случае, если кто-то из них знал о резервировании конкретного разлома и находящихся в нём монстрах.