Чтение онлайн

– И паспорта у нас отбирали – «теряли». И запирали, чтобы не разбежались.

Только ты не забывай – время было другое.

Не профессиональное, а любительское.

Да и сами мы профессионалками не были. В проституции – чем меньше любительщины – тем выше качество.

И тем точнее достигается результат.

– Как и в живописи, – вздохнул я.

– Тогда и там порядка не было, вот я бардаком и воспользовалась.

– Как? – я почти торопил ее рассказ.

– Дело в том, что у меня был не только белорусский паспорт, который потеряли или, попросту, отобрали, но и обычный, советский – вот я его и припрятала.

И он пригодился.

Только Господь Бог может пересекать границы без паспорта.

– Ему не нужен паспорт потому, что него нет ни имени, ни фамилии.

– У Бога есть имя.

– Какое? – несколько смутился я.

– Случай…

– …На первом же трейлере рванула из Греции в Болгарию. Нас ведь тогда мало было, и везде мы пользовались спросом.

– Не боялась заблудиться? Все-таки – заморские страны. – Ерунда. Тот, кто не знает куда идет – заблудиться не может.

– А деньги у тебя были?

Она посмотрела на меня как на несмышленыша:

– Первые деньги у меня появились, когда я из трейлера вылезла…

«Вот и началась ее история», – подумал я, но она остановила мои мысли:

– На сегодня – хватит.

Мне нужно идти, кормить ребенка…

…Удивительная вещь, не смотря на то, что со времени нашего с Ладой знакомства прошло уже несколько месяцев, я помню каждую нашу встречу, и могу описать эти встречи поминутно. Помню даже то, какая погода была в те дни, что мы встречались.

Но не могу вспомнить ничего из того, что я делал после ее ухода.

Работал, наверное.

А, может, слонялся без всякого дела, как колхозник при социализме…

… На следующий день, Лада позвонила довольно рано, для женщины, конечно.

Часов в девять.

И вместо: «С добрым утром…», – у нас получился такой вот разговор:

– Ты не занят?

– Нет. Художник – это человек, избравший отдых своей профессией.

– Кстати, сегодня тринадцатое число.

– А ты, что веришь в хорошие или плохие числа?

– Конечно. Миллион долларов, например, очень хорошее число…

Однажды я спросил у Ивана Головатого:

– Как ты думаешь – числа правят судьбой?

– Нет, – ответил мне он. А дело происходило на заре перестройки, когда магистры всего, в том числе и нумерологии, расплодились как крысы на брошенной помойке, – Но они показывают то, как судьба правит нашей глупостью…

Не то, чтобы я сам не верю в числа – просто никогда не могу вспомнить – какого числа, что произошло…

Мне было понятно, что сейчас пришло время поговорить на самую деликатную тему.

Мы не могли эту тему обойти не потому, что она больше всего интересует и мужчин, и женщин, а просто, нужно было поставить все знаки препинания в ее рассказе.

Создать координаты.

Если в первом акте на сцене висит ружье, то, по крайней мере, к третьему акту должно быть понятно – зачем на сцене соорудили стену?..

…На это раз, Лада пришла в сером, шерстяном платье в серебристую клетку.

Это платье очень шло ей, и я соврал себе, решив, что смотрю на нее, как художник.

Ерунда – я смотрел на нее как мужчина.

Хорошо, что свидетелем моих мыслей был только один человек.

Я – сам…

– Когда я стучала в твою дверь, вышла соседка и посмотрела на меня как-то странно, – сказала Лада.

– Ничего странного для соседки, – ответил я, – «Странно было бы для соседки, если бы она не смотрела странно на женщину, стучащуюся в дверь к одинокому художнику».

– Да вроде они ничего плохого обо мне не знают.

– Я тоже не знаю о тебе ничего плохого.

– Спасибо, – просто сказала Лада. Я не лицемерил, и мне было приятно, что она поняла мои слова. Но я не мог не предупредить ее:

– Соседи не знают твоего прошлого, но, наверняка, уже говорят о твоем будущем.

Но Бог видит, что мы не делаем ничего такого, что могло бы вызвать интерес соседей.

– Бог видит, но молчит. А соседи – нет…

Трудно иметь хорошую репутацию. Но еще труднее соответствовать той репутации, которую ожидают от вас соседи…

– Ты прости, но у меня опять мало времени. – Тогда не будем торопиться, – ответил я, и нам обоим стало смешно от моих, вообще-то довольно двойственных, слов.

Каждому, и мне в том числе, понятно, что кто-то кого-то постоянно играет. Если не разыгрывает, конечно.

Только каждый актер всегда играет чужую роль.

Лада играла – свою.

И это давало ей право на ее слова.

Правда, не стоит забывать, что в любой игре – каждый результат случаен…

Потому-то, я и не удивился, когда она спросила:

– Как ты относишься к сексу? – но я не удивился и тому, что я не удивился этому.

Правда, попробовал пококетничать:

– В моем-то возрасте?..

И она показала, что я напрасно это сделал.

О том, что у Лады очень красивые ноги, я уже говорил.

Но я не мог разглядывать их, откровенно уставившись на ее коленки. Это не понравилось бы ей – это не понравилось бы и мне.

Не стоит злоупотреблять доверием женщины, если не хочешь его лишиться.

Так вот, я садился напротив нее, опускал голову, словно обдумывая ее слова, а потом, после очередной ее фразы, медленно поднимал глаза – я был уверен в том, что она не разгадала моей уловки, и после слов о возрасте, добавил:

– Я даже на твои, очень красивые, ноги не смотрю, – и получил в ответ:

– Ну да – не смотришь…

– К сексу? – переспросил я. И подумал о том, что если я скажу: «Хорошо», – то я не скажу ничего. «Хорошо», – это что-то вроде: «Как все», – а черт его знает, как все относятся к сексу?

– Как человек, знакомый с генетикой, – наконец ответил я.

– А что говорит о сексе генетика?

– Что секс придает природе смысл…

– А генетика, это точная система?

– Самая точная.

После игры в кости, разумеется.

Приблизительно такой же разговор произошел у меня с поэтом Иваном Головатовым, в то время научным сотрудником в биологическом НИИ. Тогда я понял, чем ученый отличается от нормального человека. – Игра в кости? Анатомия, что ли? – ответил мне он.

– …Ты когда-нибудь занимался коллективным сексом?

– Нет, – солгал я, потому, что не знал, куда может завести ответ: «Да».

Дважды в этой жизни я имел дело сразу с двумя женщинами одновременно.

В первый раз мне это не понравилось потому, что привело к почти публичному скандалу, причину которого я так и не понял.

Во второй – понравилось просто потому, что мне это понравилось…

– Нет, – солгал я, – Думаю, что мне это не понравилось бы.

– Мне – тоже.

Это тоже повлияло на то, что я сбежала из Болгарии.

Дело в том, что вместе со мной работала еще одна женщина.

– Русская? – попробовал догадаться я.

– Она, – совсем беззлобно усмехнулась Лада, – Увидела во мне конкурентку перед хозяином – вот и стала лезть, куда не надо.

Даже в постель.

– Значит, даже в проституции есть своя проституция, – вздохнул я.

И подумал: «Как в живописи…»

– Лада, скажи – некоторые женщины занимаются проституцией по какому-то сексуальному влечению, или только ради одних денег?

– Ради одних денег проституцией занимаются некоторые мужчины.

И не на панели.

– А женщины?

– Тебе иногда хочется иметь много женщин?

– Да, – честно признался я.

– Так и женщине хочется иметь много мужчин.

Только хочется, чтобы «потом», ей говорили нежные слова и дарили цветы, а не отпихивали, как отработанный хлам.

– Такое – часто встречалось.

– Каждый раз бывало по-разному…

– Ты мне скажи – удовольствия, это все плоды такого секса? – Нет. Это пустоцветы без плодов…

– …Тебе приходилось иметь дело с проститутками? – это уже был почти житейский вопрос. – Понимаешь, Лада, я – художник, писатель… – я не боюсь громких слов и предпочитаю называть вещи своими именами. И то, что у меня не много опубликованных слов, не означает, что я не имею права относиться к себе как к писателю.

Как, кстати, это не означает, что я должен относиться как к писателям, ко всем тем, у кого опубликованных страниц много. Для некоторых пишущих я бы ввел термин «детектеныш» – классик для идиотв.