Чтение онлайн

Через сутки начало казаться, что враг решил вести войну на измор и не повторять атаки. Хотя продолжали время от времени появляться дротики, но уже не роем, а по два или по три. С разных точек и под разными углами. Постоянно быть настороже мы не могли, каждые три-четыре часа кто-то погибал.

Мы установили вахты и спали по два человека на кожухе генератора поля. Упрятанный непосредственно под днищем шлюпки он был самым безопасным местом в куполе.

Время от времени на границе поля появлялся одиночный тельцианин чтобы проверить, наверное, сколько нас еще осталось. Мы от скуки стреляли по ним из лука.

Через два дня они перестали бросать дротики. Я решил, что у них кончился запас, или что они считают два десятка выживших достаточно минимальным числом.

Делались и другие, более реальные предположения. Я взял одну палицу и подойдя к границе поля, высунул кончик наружу. Когда я втащил обратно, он был оплавлен. Я показал его Чарли и он покачался взад-вперед (так в боекостюме можно было изобразить кивок головой) - это был уже не первый случай в истории войны.

Тельциане охватывали купол сплошной линией лазерного огня и ждали, пока один из нас не свихнется от страха и не выключит генератор. Сидят себе, наверное, в катерах и играют в тельцианский пинокль своими тельцианскими картами.

Я пытался думать. Трудно было сосредоточиться на одной мысли в таком угнетающем окружении, каждую секунду ожидая дротика в спину. Что-то ведь такое придумал Чарли. Что-то он говорил только вчера. Я никак не мог поймать мысль. Помнил только, что его идея не пошла нам. Тогда. И тут я вспомнил.

Я собрал всех вместе и написал на снегу: "СНЯТЬ НОВА-БОМБУ С КОРАБЛЯ, ОТТАЩИТЬ К ГРАНИЦЕ ПОЛЯ, ПЕРЕМЕСТИТЬ КУПОЛ".

Шидловска знала, где на шлюпке лежат нужные нам инструменты. К счастью, перед включением поля мы оставили открытыми все люки - они управлялись компьютерами и теперь бы мы не смогли проникнуть в шлюпку. Шидловска знала, как снять защитный кожух с бомбового гнезда в кокпите, и я последовал за ней по метровой ширины трубе.

Обычно здесь, думаю, всегда было темно, как под землей. Но теперь стазис-поле наполняло все тем же мутным серым свечением. Вдвоем там было трудно повернуться, и я остался в проходе.

Шидловска открыла люк бомбовой камеры - это был простой ручной штурвал - но вытащить саму бомбу оказалось тяжеловато. Наконец, она вернулась в двигательное отделение и отыскала там лом. Я подвел бомбу, она выкатила ее из держателя. Таким же манером мы освоили и вторую бомбу.

Когда мы спустились на грунт, сержант Ангелов уже возился со взрывными механизмами. Это было несложно - требовалось только отвинтить крышечку на носу бомбы, привести в действие часовой механизм.

Мы быстро оттащили бомбы к границе купола - каждую несла шестерка человек - и положили рядом. Потом мы помахали людям у генератора. Они взялись за рукоятки и перенесли генератор шагов на десять в противоположном направлении. Бомбы исчезли за стеной купола.

Они взорвались, в этом не было сомнений. На несколько секунд пространство снаружи превратилось в недра звезды, даже стазис-поле не смогло полностью игнорировать факт - на мгновение часть купола засветилась бледно-розовым, и опять погасла. Мы почувствовали некоторое ускорение, купол сползал на дно кратера. Не погрузимся ли мы в расплавленный камень, словно мухи в янтарь? Не стоило даже гадать. Если случится это, то не беда - пробьемся наружу с помощью гигаваттного лазера на шлюпке.

Двенадцать выживших пробьются наружу.

– СКОЛЬКО?
– нацарапал Чарли на снегу у моих ног.

Чертовски удачный вопрос. Я знал примерно только общее количество энергии, высвободившееся при взрыве двух бомб. Я не знал размеров кратера, ни теплопроводности местных скал, ни точки плавления местного камня. НЕДЕЛЯ? НАДО ПОДУМАТЬ.

Компьютер на шлюпке мог бы сказать мне срок с точностью до тысячной доли секунды, но он был нем. Я начал набрасывать уравнение на снегу, пытаясь определить минимальное и максимальное время охлаждения ближайшей местности до 500 градусов. Ангелов, имевший более современную подготовку по физике, тоже делал вычисления по другую сторону шлюпки.

У меня получилось что-то от шести часов до шести дней (шесть часов это если местная скала обладает теплопроводностью меди), у Ангелова - от пяти часов до четырех с половиной дней. Я проголосовал за шесть дней, никто не стал возражать.

Почти все время мы спали. Чарли с Дианой играли в шахматы, рисуя фигурки на снегу. Я несколько раз проверял вычисления и все время получалось шесть дней. Я проверил вычисления Ангелова, ошибки в них не нашел, но остался при своем мнении. Ничего страшного, если лишний день просидим в боекостюмах. Мы с ним добродушно спорили, царапая реплики на снегу.

Шесть дней спустя я опустил руку на выключатель генератора. Что нас ждет снаружи? Бомбы уничтожили тельциан поблизости, но они могли оставить где-нибудь резерв. Теперь они терпеливо ждут у гребня кратера. Правда, мы уже зондировали обстановку с помощью палицы, она возвращалась обратно целой и невредимой.

Я велел людям растянуться по всей площади купола, чтобы они не накрыли нас одним выстрелом. Потом, готовый снова включить поле в случае опасности, я повернул выключатель.

8

Коммуникатор у меня был включен по-прежнему на общую частоту, а после недельной тишины меня оглушило счастливое тарахтенье в телефонах.

Мы стояли в центре кратера почти километровой длины и глубины. Его стены покрывала сверкающая белая корка, местами ее пересекали красные трещины. Было горячо, но в пределах безопасности.

Полушарие грунта, входившее в сферу поля, погрузилось на дно кратера метров на сорок. Теперь мы стояли на своего рода пьедестале.

Нигде ни следа тельциан.

Мы бросились в шлюпку, задраили люки, наполнили кораблик прохладным воздухом и расстегнули боекостюмы. Я не стал требовать первой очереди на посещение единственного душа. Просто сидел на противоперегрузочной койке и дышал чистым воздухом, который не отдавал регенерированным выдохом Манделлы.

Корабль был рассчитан максимум на двенадцать человек, поэтому мы по очереди выходили наружу, чтобы не перегружать систему жизнеобеспечения. Я посылал сообщения второму штурмовику, который все еще был в шести неделях пути. Сообщалось, что мы в хорошей форме и ждем, чтобы нас подобрали. Я знал, что у него найдется семь свободных мест - обычно боевой экипаж составлял три человека.

Хорошо было снова ходить и разговаривать. Я приказал отставить всю армейскую рутину до прибытия на Старгейт. Несколько человек из выживших были раньше в команде Брилл, но они не выказывали никакой враждебности по моему адресу.

Мы придумали грустную игру, называемую ностальгия - сравнивали родные эпохи и пытались представить, какой будет Земля через 700 лет после нашего отбытия, когда мы туда, наконец, доберемся.

Никто не упомянул факта, что нам дадут, в лучшем случае, несколько месяцев передышки, а потом - новый оборот колеса. Мы будем назначены в новые ударные группы.