Чтение онлайн

Всё появилось мгновенно, стоило только на секунду прикрыть веки. Лазурный комок света не прогонял всю гадость, но делился красивыми и простыми образами: плывущими по реке каланами, свистом спрятавшегося в кустах зверька, высокими замками из песка и запахом ягод. Места, в которых Мия никогда не была и вряд ли побывает, потому что их нет на самом деле. Огонёк дарил ощущение, в котором каждая мелочь издавна была знакомой и родной. Солнце не спешило за горизонт, ветер скорее щекотал, чем дул, а вода и песок завораживали. И вот в этот самый момент, когда тело будила утренняя прохлада, а звуки и запахи оказались будто из самой родной истории, всё стало по-настоящему хорошо. Мия смотрела на песочный замок и была уверена, что он исчезнет до того, как до него донесётся волна. Но в итоге погасла Мия, а замку просто некуда было исчезать — он и так был совсем ненастоящим.

Глаза открылись и обе девушки будто застыли.

— А-а-ах… — голос звучал так, будто марево ещё не до конца прошло. — Так это ты мне всё время посылала хорошие сны? Огоньки — это твой аромат, да?

— Да. Но это бабочки, а не огоньки. Я не очень хорошо знаю, что нужно людям, которые чувствуют себя скверно. Но когда им плохо, мне хочется с ними делиться вот такими образами, пусть и ненадолго. Я верю, что они могут дать человеку больше, чем сиюсекундное счастье.

— Спасибо.

— Есть кое-что ещё. Кое-что, что я могла бы показать тебе, — Глэдис закрыла зонт и продолжила: — Надеюсь, это поможет тебе отвлечься. Хочешь, мы создадим воспоминание?

— Какое воспоминание?

— Наше. Воспоминание, которое мы сейчас проживём и к которому сможем вернуться.

Кивок. Если это было возможно, в эти минуты Мия бы хотела создать целую историю, огромное количество кадров и образов. От совокупности образов и историй могла создаться и её собственная. Этот случай, может, и был важной первой ступенькой.

Они оделись теплее, спустились по винтовой лестнице и вышли на задний двор. Мия прекрасно понимала, куда они идут, даже несмотря на то, что снаружи царил практически полный мрак. Дверь позади закрылась, и холод сразу пропал. Но всё по-настоящему началось тогда, когда в оранжерее загорелись все лампочки.

Вокруг порхали бабочки, маленькие и большие, пёстрые ожившие рисунки. Движения их крыльев были плавными и напоминали танец. Ритмичный полёт, о красоте которого бабочки даже не задумывались, очаровывал с каждой секундой всё больше. Десятки насекомых пролетали рядом с гостьями, некоторые даже садились на них, позволяя рассмотреть себя поближе. Хоть Мия впервые видела этих насекомых так близко, внутри даже мысли не промелькнуло о том, что эти создания могут укусить её или причинить какой-то вред. В отличие от других насекомых, бабочки будто знали границу, которую нельзя пересекать без разрешения. Существа подлетали и аккуратно, медленно махая крыльями, садились на вытянутые пальцы. Затем летели дальше, мимо широких зелёных листиков, над тонкими дорожками из камня. Некоторые останавливались у пиал с водой и отдыхали там. И это только некоторые, ведь внутри находились десятки бабочек, за каждой из которых просто невозможно было уследить.

В оранжерее даже поздней осенью оставалось тепло, а в помещении ощущался запах дерева и земли. Только Мия начала забывать о словах, как с ней заговорили, и восприятие всего окружающего сменилось.

— Уютно?

— Сейчас мне кажется, что хочу остаться тут навсегда. Как в образах, которые ты создаешь своим ароматом.

— Я тебя хорошо понимаю.

Ответ оказался коротким, но прозвучал очень чутко. Это не был тупик в разговоре, наоборот, он означал, что в этом месте можно не бояться.

— Здесь ты лечишь свои раны и болезни?

— Нет. Я лечу раны в мыслях других людей. А свои не умею. Мои кошмары прогоняют родные люди. А здесь я просто чувствую себя спокойнее всего.

— Место, где точно не заболеешь и не поранишься, да?

— Да.

Это целая пропасть между самой Мией и человеком, что стоит перед ней. Исцелять людей — это недостижимое мастерство. Так же сложно, как создать своё место, где никакие страхи, никакие беды тебя не достанут. Даже представить было сложно, с чего всё должно начаться, чтобы научиться такому.

— Почему ты решила именно так воплотить свой аромат? Ты ведь не обязана лечить других людей, пусть их бывает и жаль.

— И правда, не обязана.

Мия выждала паузу, ожидая, что Глэдис продолжит. Но тут же вспомнила, что с этим человеком бывает не так, как она привыкла. С губ слетела полноценная мысль, без намека на продолжение. Более прямой ответ мог прозвучать только после более прямого вопроса.

— Тогда почему же так?

— Всё дело в ранах. Но не только в них, — ответила хозяйка этого места. — Кто-то хочет заживить свою рану. А кто-то хочет не дать пораниться другим. Ещё это способ расцвести. Расцвести самому или помочь расцвести другому. Каждому своё.

— А другие из замка? Зачем это им? Они тоже тянутся ко мне, но сейчас я никому из них не могу ответить тем же.

— Это ведь нормально, Мия. Нормально, если близкий человек хочет помочь, просто у всех свои способы. Кто-то может только бабочек в голову посылать, а кто-то защитит от удара собственным телом. Даже если его рана потом будет сильно кровоточить. Но тяга к тебе — другое. Не думаю, что в ней есть место ранам. Это тяга не в ущерб кому-то из нас.

Мия растерялась. Перекати-поле из разных чувств никуда не делось: внутри колола обида, стыд за своё поведение, тяга развиваться и полное нежелание покидать свой кокон. Глэдис, этот человек, который будто по воздуху может ходить, настолько он лёгкий и невесомый, тоже ведь сталкивалась с такими комками неоднозначных эмоций. Сталкивалась и как-то пересиливала их. С таких хочется брать пример, но редко когда понятно, как это сделать.

— Спасибо тебе за всех бабочек, которые прилетали ночью.

— Пожалуйста.

— Когда ты делишься этими образами с человеком, ты помогаешь расцвести ему или больше расцветаешь сама?

— Я сама часто задавалась этим вопросом. И если честно, у меня нет ответа. Я просто хочу любить. И я люблю. От этого я ощущаю счастье.

После этих слов стало понятно, почему Глэдис относится к старшей части замка. Это было не только из-за возраста. Просто в один момент этот человек мог произнести фразу, в достоверности и правдивости которой не оставалось сомнений. Всего-навсего простая интонация и несколько слов, которые в совокупности звучали как искусство.

— Поняла. Спасибо.

Девушка медленно, но уверенно кивнула. Слова временно закончились, вместо них это место дарило ощущения. Вернее, их дарили те, для кого эта небольшая оранжерея была домом. Мия села на белую лавочку и начала наблюдать за происходящим вокруг. Всё здесь сладостно тянулось: и звуки, и движения, и вдохи с выдохами, и даже целые слова. Неприятный осадок внутри начал таять, но лишь малая его часть осталась позади. В том отрезке времени, когда себя хотелось назвать моложе и вспыльчивей. Хоть и прошло всего ничего, уже хотелось воспринимать себя немного другим человеком, который бы мог понять, что любовь — это любовь, и искать, откуда она берётся не стоит.

С десяток минут Мия не отрывала взгляда от девушки в платье: вот она поправляет свои волосы, а вот подставляет ладонь, чтобы счастье с крылышками село на неё и отдохнуло. Десятки разных цветов летали вокруг и непроизвольно заявляли о том, что они — маленькие живые пёрышки. Создания садились на одежду и кожу; их крылья порхали, сперва быстро, но потом спокойнее. Некоторые из бабочек вовсе замирали, но их жизнь всё равно ощущалась, пусть они и оставались неподвижными.

Мия чувствовала, что на каждой из ладоней сидит как минимум по одному маленькому путешественнику. Но взгляд оставался прикованным к Глэдис. Её рука была вытянута над головой, а на ней отдыхал один из жителей этого дома. Взгляд девушки оставался спокойным и любящим. Со стороны казалось, что и насекомое, и человек чувствовали, что существует мир вокруг них, но в эти моменты, в эти секунды могли позволить себе создать собственный: беззвучный, цветастый и мимолётный.