Чтение онлайн

Возможно, четвертый "случай", "Сонет", в котором обсуждается, когда следует цифра семь, перед или после восьми, также связан с этой двусмысленностью понимания недели у христиан -- одновременно и семи-, и восьмидневной, и с неясностью места воскресения

в этом ряду.

Из этой неурядицы следует то, что неделя не может быть логически поделена. Место еврейской субботы в Апокалипсисе вообще поэтому пропускается, как пауза, как ноль. Для Хармса существенен тот факт, что само слово "неделя" означает неделимость и что цифра семь, которая с ней связана, не имеет делителей.

Деление недели происходит за счет выделения из этого слова неких "составляющих". То, что представлялось неделимым, обнаруживает внутри себя членения. Первая строфа уснащается некими частями, так или иначе заключенными в неделю, если и не в качестве прямых анаграмм, то, во всяком случае, в качестве параграмм: дуля, дело, доля, делит. Длительность и неделимость недели, однако, кончаются, когда она начинает строиться не вокруг цифры семь, а вокруг цифры

_______________

21 Толстая С. М. К соотношению христианского и народного календаря у славян: счет и оценка дней недели // Языки культуры и проблемы переводимости / Под ред. Б. А. Успенского. М.: Наука, 1987. С. 156.

22 Тамже.С. 157.

312 Глава 10

пять. Эта неожиданная делимость связана с антропоморфностью пяти23, с тем, что пять -- число пальцев на руке.

Название стихотворения "I Разрушение" -- загадочно. Штрих перед словом "разрушение" -- это и знак рассечения, линия разреза, разрушения, вычеркивания, и цифра один, то есть единица как основание счисления. Но это, возможно, и указание на некий первый тип разрушения. Название могло быть скалькировано с загадочного дюреровского "Меланхолия I", которое, по мнению Панофского, означает как раз "первый тип меланхолии"24.

Тогда "I Разрушение" -- это именно перевертыш первого дня творения в апокалипсическом ключе. Первый день творения с точки зрения теологии представляет непростую проблему. Напомню текст книги "Бытие", касающийся первого дня:

В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош; и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один (Бытие, 1, 1--5).

Проблема, с которой столкнулись теологи, касалась порядка творения с точки зрения темпоральности. В Библии говорится, что Бог сотворил землю до того, как отделил свет от тьмы, то есть до того, как возникла смена дня и ночи, а следовательно, до сотворения времени. Это значит, что сотворение земли следует поместить до времени, то есть вне пределов первого дня. Существенно в этом контексте также и то, что земля первоначально определяется как "безвидная", а в версии И. Ш. Шифмана -"неупорядоченная"25. Этим словом переводится древнееврейское tohu wabohu -- то есть первоначальный хаос, "безобразное" состояние материи. Бесформенность материи соответствует нерасчлененности дня и ночи, отсутствию различий, обеспечивающих существование времени.

Парадокс первого дня творения может быть сформулирован следующим образом: как бесформенная материя может предшествовать возникновению дистинкций и времени, если времени, то есть самого отношения предшествования, еще не существовало?

Фома Аквинский так формулирует эту дилемму:

Если бесформенная материя во времени предшествовала, то это уже было действие; это вытекает из самого понятия времени, так как завершение творения -- это действие, а то, что является действием, уже является формой. Таким образом, сказать, что материя предшествовала, но

_____________________________

23 Ежи Фарино интерпретировал все стихотворение как описание перехода от модели вселенной -- макрокосма -- к антропоморфному микрокосму (Faryno Jerzy. Kharms's "1st Destruction" // Daniil Kharms and the Poetics of the Absurd / Ed. by Neil Cornwell. New York: St. Martin's Press, 1991. P. 171-173).

24 Panofsky Erwin. The Life and Art ofAlbrecht Durer. Princeton: Princeton University Press, 1955. P. 169-170.

25 Учение. Пятикнижие Моисееве/ Пер. И. Ш. Шифмана. М.: Республика, 1993. С. 57.

Вокруг ноля 313

без формы, все равно что сказать, что было действие без действия, а это -- противоречие в терминах26.

Поэтому "неделимая неделя", о которой пишет Хармс, -- это то время, которое как бы существует до различия, до времени. Неделю следует метафорически расчленить, рассечь посредине. Поэтому переход на пятидневную, членимую, сосчитываемую по пальцам неделю может пониматься и как переход от безвременья к времени:

...видишь, новая неделя

стала разумом делима,

как ладонь из пяти пальцев -

стало время течь неумолимо.

Так мы строим время счет

по закону наших тел.

Время заново течет

для удобства наших дел. (2, 13)

Парадоксальность хармсовского текста заключается в том, что "разрушение" представляется творением времени. Разрушение это строится как членение нерасчленимой первоначальности, как известно, ассоциировавшейся Хармсом с истоком и состоянием продуктивной амнезии, пребыванием в "середине".

Сотворение времени неотделимо от постулирования нуля -- точки отсчета, рассечения, разрезания, а следовательно, и цисфинитного мира -- мира умирания. Хармс кончает стихотворение, казалось бы, неожиданно, но в действительности логично:

Неделя -- в путь летит как пуля.

Ура, короткая неделя,

ты все утратила!

И теперь можно приступать к следующему разрушению.

(2, 13-14)

Неделя укорачивается, сжимается к нулю. Время превращается в пулю и, возникнув, приводит к "исчезновению" -- "ты все утратила". Смерть, то есть "разрушение", оказывается функцией творения, которое, в свою очередь, можно описать как разрушение неделимости.

____________

26 Saint Thomas Aquinas. The Summa Theologica, 1, 66, 1. Chicago; London; Toronto: Encyclopaedia Britanica, 1952. P. 344.

Глава 11. ПЕРЕВОРАЧИВАНИЕ

1

Одна из главных тем Хармса -- исчезновение предметов, истончение реальности, достижение трансцендентного. В перспективе, с которой играет Хармс, такое движение от материальности к идеальности -- не что иное, как перевернутое творение. Творение мира Богом происходит из ничто и описывается как явление "предметов". Хармс как бы переворачивает процесс, он играет в Бога наоборот. В стихотворении "I Разрушение", о котором шла речь, конец буквально описывается как перевернутое начало. Перевертни Хлебникова, например, -- это тоже тексты, вписывающие в себя обратный ход творения как генетический принцип.