Чтение онлайн

Алфавитный код диаграммы Мабра, вписывающий в сердце "альфу" и "омегу", отсылает нас к Апокалипсису, в котором использование этих букв, по мнению некоторых комментаторов, аналогично хармсовской "троице существования". Изложу теологический комментарий к использованию этих букв Св. Иоанном по Остину Фарберу.

Троица существования 265

Фарбер замечает, что самоопределение Христа в начале "Откровения" не может быть только простой формулой начала и конца:

Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель (1,8).

Действительно, "альфа" и "омега" соответствуют тут началу и концу -"был" и "грядет", оставляя без соответствия "есть", то есть основное качество Бога как вечно сущего, как выражающего Бытие. А и W следует понимать как часть имени Бога в греческом изводе. Действительно, в греческой версии еврейское YHVH стало передаваться как триграмматон IA. Эти три буквы были греческим эквивалентом еврейского тетраграмматона, иногда передававшегося как Jahoh или Jahuh. Ориген ввел форму Iave, превратившуюся в нашего Яхве.

Греческий триграмматон был составлен из трех букв, каждая из которых занимала в алфавите символическое место. "Альфа" и "омега" были первой и последней буквой алфавита, I -- срединной буквой. Она занимает четвертое, то есть как раз срединное, место в ряду семи гласных греческого алфавита. Фарбер отмечает, что с такой точки зрения триграмматон кажется аномальным. Он начинается с срединной буквы, а продолжается первой и последней. Казалось бы, более логичной была бы конструкция типа греческого AIN, то есть "вечность". Ведь срединная позиция I соответствует точке настоящего времени на временной оси, где она расположена между прошлым и будущим. Поскольку же вечное настоящее -- фундаментальное свойство Бога, его имя парадоксально должно начинаться с буквы, обозначающей "я есмь", то есть I.

"Я есмь Альфа и Омега" должно читаться именно как зашифрованный триграмматон, в полном соответствии формуле "Который есть и был и грядет"18.

В отличие от обозначения Бога в Дельфах буквой Е (по сообщению Плутарха), которая могла означать "ты есть", в апокалипсической аббревиатуре срединная буква опущена вообще. Буква прошлого -- "альфа" -- дается на письме, то же самое происходит и с "омегой" -- буквой будущего. Настоящее же исчезает в процессе бесконечного деления, теряет "тело" и переходит в не обозначаемый буквами акт присутствия -- "я есмь". Бытие как будто возникает из расщепления, разрушения буквы настоящего. Графема, как пространственная фигура, целиком переходит во время.

4

Возможен и иной вариант. Чистая абстракция "препятствия" может обрести материальность, стать "предметной"19. Тело, вещь, предмет возникают, "рождаются" в силу действия "троицы существования".

_______________

18 Farber Austin. A Rebirth of Images: the Making of St. John's Apocalypse. Boston: Beacon Press, 1963. P. 262-271.

19 Такой переход от числовой абстракции к телесному может быть обнаружен, например, в оккультных текстах. Так, в известном "Курсе оккультизма", изданном в Петербурге, тройка, или, как принято было писать в эзотерических текстах, "тернер", -- третий аркан Таро. Его иероглиф -

берущая рука, в смысле -- кисть руки, сложенная так, что образует узкий канал, могущий что-либо вместить.

От идеи узкого канала переходят к идее влагалища, служащего последним этапом в процессе рождения, а от этого -- к самой идее рождения (Курс Энциклопедии Оккультизма, читанный Г. О. М. в 1911--1912 академическом году в городе С.-Петербурге. Вып. 1. СПб., 1912. С. 11).

Таким образом, препятствие начинает пониматься как узкий выход из влагалища, а творение как роды. Любопытно, что рука, как орган творения, ассоциируется не с десятью (пальцами), а с тремя.

266 Глава 9

Друскин, например, считал, что интерес Введенского к музыке обусловлен действием в ней принципа троичности:

...если в мелодии означаемым считать направление интервала (вверх, вниз), то два звука, обозначающих этот интервал, при слушании неотделимы от самого интервала; может, поэтому Введенский так часто упоминает в своих вещах музыку, музыкантов и певцов, звуки -- ведь он хотел, чтобы поэзия производила не только словесное чудо, но и реальное: он называет это превращением слова в предмет, одного состояния в другое20.

Речь здесь идет о том, что интервал, определяющий сущность мелодии, будучи своеобразным тут, разделяющим там и там (верх и низ -- направления чрезвычайно важные для обэриутов), в результате производит "нечто" понимаемое как время, но само разделение там и там носит пространственный характер. Поэтому музыкальность стиха у Введенского позволяет перейти от чисто числовой гармонии звуков к "реальному", к "предмету",

За этим разделением миров на тут и там стоит гностическая традиция, которой Хармс интересовался (см., например, написанный им в 1931 году диалог гностика и Атруна). Согласно гностическому учению, существуют "этот мир" и "иной мир", принципиально противоположный ему и непостижимый. Из "иного мира" в этот доходит лишь голос вестников (тема "вестников" излюбленная у Друскина, Липавского, Хармса).

В одном из произведений 1929 года Хармс подвергает троичному разделению существо по имени Тарфик (который определяется как "зверь первоначальный"; тема первоначального существа -- типично гностическая). Персонаж Ку характеризует его совершенно в духе гностического манихейства:

Два в тебе существа.

Одно земное

Тарфик -- имя существу,

а другое легче вздоха

Ку зовется существо

Для отличья от меня

Ананан его названье...

(1, 147)

______________________

20 Друскин Яков. Коммуникативность в творчестве Александра Введенского // Театр. 1991. No 11. С. 83.

Троица существования 267

Само тело становится результатом разделения. Ку описывает себя как "восемь третьих человека" -- как нечто возникающее от деления на три. В другом тексте 1930 года говорится:

...на плечах его висело три десятых головы.

(2, 74)

Три в таком контексте -- принцип существования, производящий немыслимые цифровые и телесные комбинации.

Вертикальная черта в схеме рассечения сердца у Рабана Мавра вполне может пониматься как диаграмматическое изображение препятствия. Само же возникновение троицы из процесса рассечения указывает как раз на "троицу существования". Сердце не предшествует диаграмме, оно возникает тогда, когда оно разрезается на две половины, на "то" и на "это". Схема Мавра, вероятно, означает не только возникновение числа из разрезания тела, но и схему возникновения тела (как чего-то наделенного существованием) из разрезания знака.

Но есть в этих "трех восьмых человека" явное нежелание иметь дело с целыми числами. Деление, как выявление кратности, заключенной в "пропорциональном" теле, подменяется Хармсом идеей "некратности", невозможности поделить без остатка, воплощенной все в том же треугольнике21.

Флоренский говорил об арифметически невозможных числах и даже называл их "трансцендентными", потому что

длина диагонали [треугольника] трансцендентна в отношении длины стороны. Этот факт впервые открыт еще Пифагором; как известно, сам геометр ужаснулся глубине открытого им факта...22