Чтение онлайн

Когда закончился рабочий день, я в хорошем настроении поспешила домой. Погода стояла почти весенняя, солнце только что спряталось за горизонт, но полная темнота еще не успела опуститься на город. Свет фонарей отбрасывал лучи в облачное небо, так что оно приобрело какой-то не совсем реальный рыжий оттенок. Душа просила отдохновения после треволнений последних дней. Я вспомнила, что даже выходные не могла провести по-человечески из-за того, что постоянно думала о Кате и Пашке. Сегодня можно было взять тайм-аут и побаловать мужа хорошим семейным ужином, пусть и будничным.

— Ириша, это ты? — прокричал Володя из комнаты, как только заслышал щелчок замка.

— А ты ждешь кого-нибудь еще? — спросила я мужа, слегка удивившись такому вопросу.

— Конечно, нет, — ответил он, выходя мне навстречу, чтобы обнять и поцеловать. — Просто я зачитался и не заметил, как прошло время.

— И что тебя так увлекло? — поинтересовалась я, стаскивая сапоги.

— Да вот, на кафедру прислали новую монографию одного американского биохимика, — немножко смутился Володя, сообразив, что вовремя не подумал об ужине. — Там масса любопытных данных как раз по моей теме. Но тебе это, наверное, неинтересно…

— Очень даже интересно. — Я поцеловала Володю в успевшую стать немного колючей щеку. — Можешь рассказать мне, пока я буду готовить ужин, если, конечно, сделаешь это нормальным языком, без кошмарных терминов и зубодробильных названий. Ты ведь знаешь, что для меня потолком стало запоминание расшифровки ДНК…

— Дезорибонуклеиновая кислота, — закончили мы вместе и рассмеялись.

Я быстренько переоделась в халат и фартук, вымыла руки и занялась ужином, а Володя тем временем попытался изложить краткое содержание монографии зарубежного химика человеческим языком. Но уже через пару минут мой обожаемый супруг настолько увлекся, что я перестала понимать все, кроме слов «таким образом» и «из этого очевидно». Не удивлюсь, что «очевидным» все это было только для автора книги, Володи да господа бога. Ну, может быть, еще для десятка-другого специалистов в этой неудобоваримой области химии. Так что мне оставалось только кивать головой и время от времени говорить «угу», «понятно». Впрочем, я утешала себя тем, что для моего мужа таким же темным лесом являлись неправильные английские глаголы, поэтому все контрольные по английскому в университете делала за него я. Вот ведь интересное дело: книги по своей биохимии муж читает без словаря и все прекрасно понимает, а, например, фильм какой-нибудь без перевода напрочь отказывается воспринимать…

— Ну вот, я так и знал, что тебе будет неинтересно, — донесся до меня голос Володи.

— Извини, дорогой, — виновато улыбнулась я, — честно пыталась внимательно тебя слушать, пока хоть что-то понимала. А потом ты так увлекся, что мне показалось нетактичным тебя перебивать.

— Да ладно, ничего страшного, — ответил мне улыбкой муж. — Это ты меня извини: я, когда увлекаюсь, совершенно забываю, что ты у меня не специалист в этих вопросах. Зато ты самый лучший специалист в вопросах кулинарии!

С этими словами Володя подхватил меня на руки и закружил по кухне.

— Володька! Ненормальный, поставь меня сейчас же на место! Блинчик сгорит!

На мужа мои слова не произвели никакого впечатления, так что, когда он выпустил меня из своих объятий, счастливую и слегка задохнувшуюся после долгого поцелуя, несчастный блинчик все-таки сгорел. Но, в конце концов, что такое один испорченный блинчик по сравнению с поцелуем мужа? Пустяк, о котором не стоит говорить.

Среда для меня началась с прекрасных звуков голоса Монсеррат Кабалье. Я еще пару минуток понежилась в постели, сладко потянулась, окончательно стряхивая с себя ночную дрему, выбралась из постели и побежала в ванную. Отличное настроение все еще было со мной. С вечера неразрешимые проблемы казались вполне разрешимыми, трудности — преодолимыми, а досадные мелочи — несущественными. Словом, оптимизм бил ключом.

Мне и самой было не слишком понятно, с чего это я такая довольная жизнью, но заниматься глупым самокопанием я посчитала излишним. Пусть Галина Сергеевна считает мой фатализм плохой привычкой, но лично мне в таком мажорном варианте он нравился. В конце концов, сколько можно ходить с кислой физиономией, ощущая себя чуть ли не виновницей всех бед? Не хочу и не буду! Моя удача со мной, я в нее верю, а значит, все будет хорошо.

По дороге на работу ничего плохого, что могло бы испортить настроение, не случилось, даже наш вахтер мне приветливо улыбнулся.

— Доброе утро, Ирина, — поздоровалась Лера, — что это вы сегодня такая сияющая?

— А почему бы мне не сиять? — весело ответила я вопросом на вопрос. — Или ты видишь повод для мировой скорби?

— Не вижу, — улыбнулась Лера, — пока все идет неплохо. Просто я подумала, что у вас есть какой-то особенный повод для радости, вот и полюбопытствовала.

— Отсутствие плохого — уже хорошо! Ты со мной согласна?

— Не вижу повода не согласиться.

— Вот и замечательно! А где наш апельсиновый Федор?

— А что ему сейчас у нас делать? — удивилась Лера. — К Волковой в офис мы поедем только в конце рабочего дня, да и то если получится. Она просила перезвонить в половине пятого.

— Неужели вы вчера все с ним обсудили? — не удержалась я от добродушной колкости. — А то уж подумала, что вы теперь никогда не расстанетесь.

— Глупости вы говорите, Ирина, — надулась Лера. — Просто Федя во многом смотрит на жизнь так же, как и я.

— Так и я о том же: общность интересов, вкусов, взглядов… Не это ли первый шаг к другой общности?

— Это первый шаг к дружбе, — буркнула наша помощница, — и ни к чему более!

— Ну к дружбе так к дружбе, — согласилась я, перестав задевать Леру. — И где твой новый друг? Мне как-то непривычно видеть это кресло пустым, словно чего-то не хватает…

— Чего-то или кого-то? — переспросила Галина Сергеевна, которая именно этот момент выбрала для того, чтобы войти в кабинет.

— Вас, Галина Сергеевна, мне всегда не хватает, — ответила я. — И, кстати, доброе утро.

— Доброе, доброе… — несколько рассеянно отозвалась она, рассматривая себя в зеркало. — Знаешь, Валерия, а напиши-ка ты мне рецепт своего чая. Что-то мне кажется, что он оказывает на мой организм самое благотворное влияние. Вчера даже муж вечером заметил, что я непозволительно хорошо выгляжу.

— Вот видите, Ирина, — гордо сказала Лера, — одна вы скептически относитесь к травам, а между тем эффект налицо.

— Я бы даже сказала — на лице, — уточнила Галина Сергеевна. — Так ты напишешь мне рецепт?

— Конечно, напишу. Я даже могу поделиться с вами травами на первое время.

— Дамы, а вам не кажется, что иногда нам нужно и поработать? — не слишком деликатно напомнила я.

— Ирина, а тебе не кажется, что ты снова начинаешь проявлять неуместную инициативу? — в тон мне проговорила Галина Сергеевна. — Тебе напомнить, чем это все может кончиться?

— Не надо. Я бы рада забыть, да вот не получается.

— А раз так, то посиди спокойно, дай нам поговорить. Съемки сегодня могут случиться только к вечеру, всю предварительную работу, какую только возможно, мы сделали, так что расслабься и не дергайся. Festine lente — спеши медленно, как говорили древние римляне. А еще лучше, съезди-ка ты в наш бутик, проинспектируй новые поступления.