Чтение онлайн

— Зачем? Ведь до передачи еще больше недели.

— Ну, тебе же нравится все делать заранее, вот и отправляйся, выбери себе что-нибудь, а заодно нас доставать не будешь.

— Злые вы, — вздохнула я, — уйду я от вас.

— К высокой моде, — прыснула Лера.

— А высокая мода суеты не терпит, — многозначительно добавила наша режиссер, — она требует скрупулезного подхода и тщательной проработки деталей, подбора соответствующей прически и макияжа… Одним словом, чтобы до обеда мы тебя здесь не видели, поняла?

— Вы хотите сказать?.. — До меня дошло, что Галина Сергеевна просто предлагает мне идеальное прикрытие для того, чтобы я могла обойти запрет шефа.

— Дошло наконец? — в упор спросила она меня.

— Дошло, — покаянно ответила я.

— Вот и ладушки, езжай себе с богом.

Я быстренько собралась, сделала ручкой своим коллегам и, негромко напевая, стала спускаться по лестнице к выходу. Раз мне обломилась такая куча времени, то можно навестить Катю в больнице, чтобы своими глазами увидеть, в каком она состоянии. Но сначала, конечно, бутик и салон, чтобы все было как полагается.

— Привет, Ирина, куда направляешься? — меня догнал Валерий Гурьев.

— О, у меня страшно важное задание — до обеда наряды модные примерять, — с преувеличенной серьезностью ответила я.

— Надо же, какая у людей работа напряженная! — понимающе покивал он, ехидно улыбаясь, затем добавил более серьезным тоном, понизив голос: — За час с этой ерундой управишься?

— Конечно, управлюсь.

— Тогда слушай меня внимательно: Костя тебя отвезет, а на обратном пути подберете меня на Рахова, я вас там буду ждать. Я уже наслышан о твоей договоренности с детским домом, но нужно посмотреть, как там и что. Ты согласна?

— Спрашиваешь!

— Тогда все, я пошел.

Костя и в самом деле был свободен и уже ждал меня: как только я вышла из дверей телецентра, он помахал мне рукой.

— Доброе утро, Ирина Анатольевна. Куда едем?

— Сначала в бутик, потом в «Колибри», за час нужно управиться.

— Понял, — не задавая лишних вопросов, Костя завел мотор.

Хозяйка бутика встретила меня, как всегда, с любезностью, на порядок превосходившей любезность, с которой встречают обычных покупателей, и как бы по секрету сообщила, что объем продаж в ее бутике вырос чуть ли не вдвое с тех пор, как я стала появляться на экране в их моделях. Ну хоть кому-то польза от рекламы! Мне на выбор предложили почти два десятка нарядов. Половина из них была такой, что я, несмотря на свою смелость и широту взглядов, вряд ли рискнула бы в них показаться на людях. Кое-как отбившись от кричащих, минимизированных до неприличия платьев и изобилующих стразами и люрексом тяжеловесных костюмов, напоминающих наряды оперных певиц, я выбрала для себя довольно оригинальный, но неброский костюм из бежевого бархата и кремового шелкового кружева. Сидела на мне эта вещица идеально. Директриса пообещала прислать костюм с посыльным в целях экономии времени, что с ее стороны было очень любезно.

Затем Костя отвез меня в «Колибри». Игорь, мой персональный мастер, был на месте. Он порадовался тому, что я приехала заранее, потому что восьмого марта ожидалось, как всегда, столпотворение клиентов. Я как могла подробно описала Игорю свой будущий туалет и своих героинь. Он внимательно выслушал и пообещал сотворить с моей головой нечто такое, с чем я должна контрастировать со всеми своими гостьями. Я не стала уточнять, что ему пришло в голову, и уже в машине слегка испугалась, пытаясь представить, что Игорь решил надо мною учудить, чтобы я представляла контраст одновременно блондинке, брюнетке и шатенке. Ох, выкрасит он меня в зеленый с синими разводами, чует мое сердце!..

— Ну все, Костя, — сказала я, снова очутившись в машине, — я свободна.

— Едем за Валерием? — уточнил он.

— А вы с ним заранее договорились?

— Еще вчера. Правда, мы не знали, что вам удастся съездить вместе с нами. Мы вечером были у Кати.

— Как она там?

— Кризис миновал. Врач ждет, что она в ближайшее время должна окончательно прийти в себя. Она уже открывала глаза, но сразу же снова отключилась. Слава богу, что это уже не кома, а обычная слабость.

Из-за того, что я справилась со «служебным заданием» несколько быстрее, чем рассчитывала, нам с Костей пришлось ждать Валеру. Когда он появился, то в машину забрался с ехидной репликой, что вполне было в его репертуаре:

— Ирина, ты неправильная женщина! Я тут, понимаешь, иду себе, никуда не тороплюсь, так как совершенно уверен, что мне придется ждать, а вы уже стоите!

— Почему это я неправильная женщина? — возмутилась я. — Я самая что ни на есть правильная.

— Ничего подобного! Вот скажи на милость, где ты видела женщину, которая по своей воле оторвется от горы халявных платьев, пока их все не перемеряет? Я когда говорил про час, думал про два, минимум полтора.

— Гурьев, ты невыносим! — закатила я глаза. — Или, что вернее, несчастный человек, которому сплошь и рядом попадаются совершенно кошмарные представительницы противоположного пола.

— Ладно, не буду я с тобой спорить, — отмахнулся Валера. — А то обидишься еще, чего доброго, потом извиняться придется, а я этого не люблю. Вот ведь умеешь ты даже меня превратить в неправого.

— Это потому, что я всегда права, — гордо заметила я.

— Так-таки всегда?

— Ну… почти.

В больнице Валерий пошушукался с какой-то тетечкой, она тут же выдала нам три белых халата, в которые мы облачились. Потом, прогулявшись по путаным коридорам старого корпуса, мы оказались перед палатой Кати. Когда Костя, идущий первым, открыл дверь, молоденький парнишка поднял голову от книги и подозрительно на него уставился, затем узнал и заулыбался. Он отложил книгу, осторожно поднялся со своего стула и, подойдя к нам, негромко сказал:

— Привет, Костя. Ночь прошла спокойно. Примерно в шесть часов утра Катя приходила в себя и просила пить. Никаких посторонних лиц замечено не было.

— Орел! — шепотом умилился Гурьев.

— Мы своих в беде не бросаем, — совершенно серьезно ответил парнишка.

В этот момент Катя слабо застонала. Наша команда тут же окружила ее кровать и уставилась на лежащую, ужасно бледную девушку. Веки Кати затрепетали, и она открыла глаза. Я чуть не расплакалась — так мало она была похожа на ту Катю, с которой я познакомилась всего неделю назад.

— Костя, — еле слышно выговорила девушка, — где я?

— Тихо, Катюша, — ласково сказал он, — тебе нельзя разговаривать. Ты в больнице.

— Что со мной?

— У тебя было тяжелое отравление, но теперь все хорошо.

Катя снова закрыла глаза. Эти две крохотные фразы утомили ее. Парнишка знаками показал, чтобы мы вышли, и сам вышел вместе с нами.

— Она еще очень и очень слаба, — как бы извиняясь за Катю, сказал он. — Ей нельзя утомляться. Вы вечером приходите.

— Обязательно придем, — пообещала я.

Валера попросил меня подождать, а сам вместе с Костей стал что-то втолковывать дежурному парнишке. Я не стала им мешать, понимая, что сейчас от меня ничего не зависит. Отойдя к окну в коридоре, я рассеянно смотрела на снующих мимо врачей и медсестер, как вдруг мое внимание привлекло чье-то знакомое лицо. Я спряталась за выступающую часть простенка и стала внимательно наблюдать за вошедшим молодым мужчиной, который о чем-то беседовал с главной дежурной медсестрой, сидевшей за столом в начале коридора. Наконец мне удалось вспомнить, кто это. Это был тот самый старлей, которого я видела в приемной полковника Семиреченко, правда, сейчас он был в штатском.