Чтение онлайн

С пятого января я стал получать новости и по телефону. Вот так! Совершенно внезапно домой, в субботу, заявились телефонисты, провели связь, установили два новеньких телефонных аппарата, один в моей комнате. Батя рассказал, как за день до этого он написал заявление под диктовку начальника узла связи, о срочно-обморочном желании стать телефонизированными. Этот же начальник рассказал, как ему страшно повезло, мол очередь на телефон растянулась на несколько лет, и вашей семье еще пришлось бы годика три ждать. Несколько позже, я узнал истинную причину такого внимательного отношения к себе. Попытки связаться с корреспондентом центральной газеты, предпринимались несколько раз. Каждый раз, на узле связи объясняли людям, что телефона у такого товарища дома нет. Но в этом году, второго января, позвонил сам министр обороны, справиться о моем здоровье. Его отговорки телефонистки не интересовали, а после соединения с начальством в командном тоне высказался о халатности городских связистов. "И если вопрос не будет решен в ближайшие дни...!!!" В городе решили, не удовлетворять любопытство - что же тогда произойдет, и быстро закрыли проблему, выделением номера из резерва. Кстати, номер прикольный - три двойки и три пятерки. Наверно, ждал кого-то очень важного. Тоже похожесть на будущее - красивый номер - важным людям. Когда стал обмениваться потом номерами с одноклассниками, попутно выяснив, что примерно у трети есть домашние телефоны, то по номерам можно было определить - у кого родители работают на более "крутых" должностях.

**************

Андрей Антонович, так и не позвонил, зато появился у нас в городе лично, после соревнований. Он постарался обставит свой приезд без лишнего шума. Ага.

У меня дома мы пробыли недолго, минут двадцать. Как раз столько времени понадобилось, руководству города, чтобы выдернуть моих родителей с работы. Когда они растерянные, вместе с первым секретарем вошли домой, мы стали собираться, захотел маршал посмотреть, что же мы городим за музей. Причем большую часть осмотра, мы ходили вдвоем.

– Интересное место. Я попросил Виктора подготовить мне справку о нем. Интересно?

– Конечно!

– После освобождения от фашистов, здесь базировался танковый батальон. Тяжело было, только изгнали врага, сорок третий... И все равно страна приложила усилия, построили боксы, другие здания. Перед наступлением в Белоруссии в сорок четвертом, в этих местах танкисты тренировались движению передвижения в лесах, болотах. Потом до конца войны, учебная таковая часть, после победы стала неактуальной. Где-то до пятьдесят третьего здесь размещалось до взвода солдат с офицером, поддерживали территорию в "рабочем" состоянии. В пятьдесят пятом Хрущев приказал закрыть все такие "законсервированные" объекты, и передать их местным предприятиям. Это досталось здешней МТС, а потом и колхозу.

– Спасибо, познавательно.

Гречко резко перешел на более актуальную для него тему.

– А все-таки, откуда "дровишки", про КГБ и измену в органах?

– Андрей Антонович, простите, но открыть источник я Вам не могу. Поймите правильно.

– В том то и дело, что понимаю. Был бы разочарован, если бы ты сразу сдал их.

"Их? Но достаточно логично. Наиболее вероятно, что через меня некая группа информированных товарищей пытается донести до маршала свою обеспокоенность,"

– Я попытался проверить твои слова. Нет, не переживай. Очень осторожно проверить! Выводы двояки. Да, Юрий с Устиновым что-то мутят. Слишком много встреч. Но! Хорошие, проверенные люди не видят в действиях Андропова ничего такого, что могло бы пойти во вред стране.

– Андрей Антонович, спорить не буду, но биографию его вы же знаете?

– В пределах.

– Где бы он ин работал - везде СССР получает так сказать "подставы".
– глядя на вопросительное лицо маршала пояснил - попытки поставить нашу страну в невыгодное положение, нанести урон, ущерб, - воровской лексикон пока не вошел в обиход, мой "прокол".

Можно рассказать про Венгрию, Албанию, Китай, но маршал сам в курсе. Да и докажи причастность Андропова... Ну, да, работал в это время в том месте. Совпадение. Все уже давно списали на Никиту. Стоп. А ведь скоро должно произойти нечто интересное. Или уже произошло? Не слышал...

– Андрей Антонович, а Вы Романова знаете?

– Григория Васильевича?
– министр заинтересовался.

– Да, руководитель Ленинграда.

– Знаю, конечно. Неплохой специалист, в том году стал кандидатом в члены политбюро, Леонид Ильич его высоко ценит. Тоже против страны работает?

– Нет. По крайней мере данных нет, но прошел слух, что Брежнев может сделать его преемником.

Я удостоился подозрительного взгляда.

– Откуда же такое? Об этом слышало всего несколько человек, насколько знаю, даже "голоса" ничего не говорили.

– Это неважно, важно другое. Вы не помните у него есть дочь?

– У него две дочери.

– Обе замужем?

– Насколько помню - младшая еще нет.

– Угу. Так вот работу "органов" вы скоро увидите. У дочери Григория Васильевича скоро свадьба. Ну как скоро? В ближайшие год-два, вряд ли больше. После этой свадьбы будет сделан информационный вброс - мол нынешний Романов, возомнил себя тем Романовым, свадьбу провел в Эрмитаже, пьяные гости разбили дорогой царский сервиз и так далее.

– Бред. Кто поверит?

– Поверят. Это знаете, как в том анекдоте, когда ложки нашлись, но осадок остался.

Пришлось рассказать анекдот, маршал его не знал. То ли я не шибко хороший рассказчик, то ли Гречко не в настроении, но окончание юморески маршал встретил в молчании и с серьезным лицом.

– И ради чего этот, как ты говоришь вброс? Ведь руководство страны будет знать правду!

– Отодвинуть конкурента. И плевать на то, хороший он или нет руководитель, принесет ли пользу стране. Здесь даже странная закономерность - как раз хороших и дискредитируют, а двигать будут тех, кто способен предать страну. Ну или своим усердием развалить.

– Ты даже знаешь фамилии?

– Увы, но ответ - да, знаю.

Удивленное лицо собеседника.

– Почему, же, увы?

– Потому что, никаких доказательств их вины привести нельзя. Вот, например, первый секретарь Ставрополья, Михаил Сергеевич.

Вопросительный взгляд.

– Горбачев.

– Знаю. Не общались лично, но что есть такой знаю.

– Осенью сам хочу встретиться, поговорить. Думаю, не откажет корреспонденту "пионерки", тем более свой первый орден он сам заработал, будучи пионером.

– Почему он? И не рано ли обвинеения?

– То, что продаст страну слишком много данных. И Андропов его усиленно двигает наверх. Очень долгие беседы ведут вдвоем, когда Юрий Владимирович приезжает на отдых, на курорты.

– Это естественно, если я приеду "на воды", он и со мной будет встречаться, беседовать. Его же край.

– Я пока не готов сказать, что и к чему. Да и сложная ситуация. Все вокруг говорят правильные речи, никто не ругает советскую власть, даже в узких кругах. Очень непросто выявлять. Есть несколько человек в руководстве, я Вам уже двоих назвал, но сами видите, доказательства только косвенные.

– И твои знакомые работают над этим?

Тяжело вздыхаю. Блин, не удержался со своим послезнанием. Хорошо хоть маршал понимает все по-своему. Решил, что за моей спиной есть некая организация или просто хорошо осведомленные люди.

Это, кстати, не впервой. То, что я действую не сам, а в чьих-то интересах считает большинство моих знакомых. Ну да, очень умный мальчик, даже иногда "унтервудом" дразнят, прочел, кто-то умный Льва Кассиля, разнес шутку, но мало кто верит, что я все это сам делаю. Даже родители, считают, что влез в какие-то игры "больших дядей", просят быть осторожнее. Наверно только Оля Большакова считает, что все это - я. А нет, друг, Олег тоже если повторяет чьи-то слова, то только в шутку. Председатель колхоза... Серега Николаевич... есть все же немало тех, кто видит в этом мои лишь заслуги. А вот с пророчеством сложно. Очень тяжело терпеть и не рассказать. Все-таки в моем поведении очень много мальчишеского, и этого мальчишку очень тянет поделиться. Сдерживаю себя с трудом. Пару раз порывался поделиться с Олегом, но как-то сама судьба отводила в последний момент от продолжения опасного разговора. А вот отдельные моменты я выдавал, но как говорил ранее, кроме смеха это не вызывало ничего. Воспринимали, как удачную шутку, коих я немало запустил в оборот. Так что и с маршалом, беру себя в руки и увожу разговор в сторону.