Чтение онлайн

Я уже собираюсь отправиться на поиски Нико, как вдруг звонит телефон. Звонит мама.

— Привет, — воркую я, принимая вызов по FaceTime.

— Buna ziua (привет)! Доброе утро.

— Чем вы все сегодня занимаетесь? Просто следите за тем, как у меня дела? — Апа подходит к маме сзади и наклоняется, чтобы помахать в камеру.

— Как всегда, милая, — говорит он, подмигивая в камеру. — Где Нико?

— Не знаю. — Я пожимаю плечами. — Не видела его сегодня утром. Наверное, всё ещё спит, ленивый ублюдок.

Они оба смеются, и Апа целует маму в щеки, прежде чем попрощаться и оставить нас наедине.

— У тебя есть время поболтать? — Спрашивает она.

Я киваю.

— Как прошел вчерашний вечер? Они были там, чтобы поприветствовать тебя или что-то в этом роде?

Я закатываю глаза.

— Да, так и было. Мы чудесно поужинали, обсуждая старые военные истории. — Я делаю вид, что меня сейчас вырвет. — Не давали мне вставить ни слова, особенно, когда я пыталась направить разговор в другое русло. Нико говорит, это потому, что я женщина. Что, как бы там ни было, это нормально. Но они не могут ожидать, что я буду уважать их, пока они не будут уважать меня.

— Да, — вздыхает мама. — Потребовалось некоторое время, чтобы люди свыклись с моим положением. Вот почему мы начали тебя так рано пускать на собрания и сопровождали на мероприятия, которые, возможно, не стоило проводить. Иногда я беспокоюсь, что из-за этого у тебя практически не было детства.

— Я быстро повзрослела, — признаюсь я ей. — Но это не значит, что мне это не нравилось. Мне всегда нравилось то, что вы, ребята, заставляли меня чувствовать себя частью семьи.

И это правда, хотя я росла гораздо быстрее, чем мои братья и сёстры, мне это нравилось. С самого детства я знала, что я — наследница, и однажды мне придётся взять всё на себя. Я всегда воспринимала это как роль принцессы в кино, только намного, намного лучше. С гораздо большим количеством насилия. И денег. Очень много денег.

— Что ж, ты определённо справилась с задачей, детка. — Она дарит мне одну из своих милых улыбок, и меня охватывает внезапная тоска по дому. — Не позволяй этим ирландским засранцам относиться к тебе хуже, чем ты заслуживаешь.

Входит Нико, и моё внимание переключается с экрана телефона на его мокрые грязно-русые волосы, которые падают ему на лицо. Он одет во всё чёрное, и на его сильной челюсти появилась щетина. Он встречается со мной взглядом и подмигивает. Я чувствую, как всё моё тело вздрагивает под его взглядом. Мои бёдра сжимаются, когда тело вспоминает, что этот мужчина способен с ним сделать.

— Из? — Спрашивает мама, возвращая моё внимание к себе. — Что происходит? Ты выглядишь так, словно только что увидела привидение.

— О. — Я прочищаю горло. — Извини, только что вошёл Нико. И ты знаешь, какой он надоедливый. Всегда такой задумчивый.

— Прости, Нико! — Кричит ему мама.

Он садится в кабинку рядом со мной, его тёплое тело прижимается к моему. Для тех, кто наблюдает за нами, он просто подходит достаточно близко, чтобы попасть в кадр. Но его рука прочно приземлилась на моё бедро, лаская его, пока он здоровался с моей мамой.

— Не за что извиняться, — говорит он, и его ирландский акцент кажется ей милым и счастливым, вместо обычного раздражения. — Девочки-подростки. — Он пожимает плечами. — Вечно себе на уме!

Мама смеётся, а я бросаю на него убийственный взгляд. Ненавижу, когда он указывает на нашу чёртову разницу в возрасте. Потому что, когда я снова смотрю в камеру, видя нас там вместе, это выглядит правильно. Он и близко не выглядит на свой возраст, а я выгляжу взрослее для своего, так что ничто не бросается в глаза, когда мы сидим здесь и завтракаем вместе этим унылым утром.

— Возникли какие-нибудь проблемы с твоей семьей? — Спрашивает она его.

— Нет, меня это не слишком беспокоит. Если что-нибудь всплывёт, я с этим справлюсь.

— Мы здесь тоже присматриваем! — Говорит Попс, внезапно появляясь на изображении слева от мамы. — Никаких слухов нет, но если что-то узнаете, просто дайте нам знать, хорошо? — Он смотрит на меня. — Привет, кошечка. Ты прекрасно выглядишь сегодня утром.

— Спасибо, Попс. — Я улыбаюсь. — Но нам, наверное, пора идти, да? — Спрашиваю я, глядя на Нико. — У нас целый день экскурсий с этими засранцами. Может быть, сегодня я смогу направить их в нужное русло… Сделать какую-нибудь настоящую гребаную работу.

— Не позволяй им перегибать с ней, Нико, — говорит мама серьёзным видом.

— Он мне не нянька, — стону я. — Я справлюсь с этим сама. Он здесь просто для того, чтобы убедиться, что никто не попытается меня убить.

Они оба напрягаются. Даже через маленькую камеру я вижу, как это происходит, и мне жаль, что я не могу вернуть всё назад. Я не хочу их напрягать или давать им ещё о чём-то беспокоиться. Но иногда мой чёрный юмор просто вырывается наружу. Иногда приходится смеяться над ситуацией.

— Никто не будет пытаться тебя убить, — говорит Нико, закатывая глаза и откидываясь на спинку стула, его рука перемещается к моему колену. — Драматизм.

— Береги её, — говорит Попс Нико, и в его голосе слышится боль.

Нужно заканчивать, я думаю. Я не могу справиться с ними, когда они начинают волноваться и защищать меня. Я понимаю, я — их наследница, их старшая дочь, но это не значит, что они должны беспокоиться обо мне каждую секунду. Я тренировалась с оружием, ножами и в рукопашным бою последние десять лет. Я могу защитить себя. Они не могут быть рядом каждый раз, когда случается что-то плохое.

— Передай папе привет от меня, ладно?

— Сегодня утром он гуляет с Финном, — говорит мама. — Но, скорее всего, он захочет поговорить с тобой позже. Он напишет тебе.

Я улыбаюсь, и мы прощаемся. Когда телефон закрывается, Нико набрасывается на меня, его рот грубо смыкается с моим, его язык проникает внутрь, а его рука находит мою челюсть. Он удерживает меня на месте, и я беспомощно принимаю всё, что он мне даёт.

— Зачем ты это сделал? — Спрашиваю я, запыхавшись, когда он отстраняется. Моё тело инстинктивно покачивается в его сторону, когда он вылезает из кабинки.

— Потому что мы одни, и потому что я могу. — Он пожимает плечами, и я на мгновение пускаю слюни от того, как его рубашка обтягивает мышцы спины. — Итак, как ты управляешься с этой чёртовой штукой?

Он стоит перед эспрессо-машиной, облокотившись на стойку, пытаясь рассмотреть её со всех сторон, пока решает, как её включить. Я смеюсь и соскальзываю со скамейки, чтобы помочь ему налить кофе.

— Знаешь, твои родители правы, — говорит он мне, прислоняясь бедром к столешнице, пока я наливаю ему порцию.