Чтение онлайн

— Интересный человек этот арбитр, — сказала Мира, когда мы отошли на полквартала.

— А что с ним не так?

— Когда переводил мне деньги, сказал кое-что интересное. — Она чуть повернула голову, и я увидел хитрый блеск в глазах за зелёными линзами. — Дословно: «Давно не видел, как работают в стиле цинланских бойцов. Передайте вашему парню, что у него был очень хороший учитель, но в этом месте их серьёзно недолюбливают».

Опять Цинлань. По словам Эйры, её психованный братец тоже посчитал, что мой стиль происходит оттуда, а точнее даже решил, что наши стили идут из одного корня, но потом осознал свою ошибку. В любом случае, похоже, что философия движений местного востока и тех стилей, что я практикую, имеет схожий фундамент. Возможно даже, что мастера их школ увидят в моих движениях какую-то конкретную школу. Человеческая биомеханика едина для всех, но именно философия боя пронизывает всё, от того, как я ставлю ногу, до того, как складываю пальцы в клюв журавля. Десятилетия практики оставляют след, который не скроешь за расхлябанной стойкой и дешёвым рюкзаком, всё ещё воняющим болотным смрадом Блэкфена.

— Расскажешь, откуда ты научился так драться? — Мира заинтересованно смотрела на меня, и в её взгляде я не видел ни малейшего подвоха или давления. Просто спрашивала и одновременно показывала, что хочет перейти дальше, чем наше постельное соглашение «не лезть в глубь чужой жизни». Хотя если подумать, то о чём тут можно говорить? Я вытащил её из лап Штайнера, она видела моё разрисованное кровью лицо и как я убиваю врагов, а потом закрываю разлом, который не мог закрыть. Сегодня она поможет мне заплатить ещё кусочек долга перед душой парня, чьё тело я занял.

Один горный мудрец, у которого я учился пять лет внутренней алхимии, всегда любил говорить, что жизнь — это всего лишь сон. И теперь я начинаю понимать, что он был абсолютно прав. Моя прекрасная женщина пахла кофе, корицей и чуть-чуть волнением, которое прятала за маской спокойствия. Тяньцзы тоже волнуются, просто делают это красиво.

— Мира, а ты видишь сны? — спросил я её.

— Редко, зачастую сплю как убитая, — ответила она буквально на удар сердца. — А что?

— Бывали ли у тебя сны, когда всё настолько реально, что ты веришь в это абсолютно? — От моего вопроса она вздрогнула, как от удара, и я понял, что за этим скрывается какая-то тёмная и очень неприятная тайна.

— К сожалению, — кивнула она, отвечая едва слышно, и посмотрела на меня снизу вверх, словно ожидая продолжения моей мысли.

— Знаешь, бывают такие сны, которые длятся целую жизнь. Ты просыпаешься и не можешь понять, что было настоящим, а что приснилось. Мне снился человек, который всю жизнь учился лечить и убивать. Множество лет прошло в этих снах, а он всё бродил по миру, ища новые знания и силу. Этот человек поднялся от раба до побратима второго принца самой могущественной в мире империи. Он бродил по горам и долинам, лечил императоров и убивал демонов, закрывал разломы, заводил друзей и терял их, пока однажды не умер, чтобы проснуться в теле мальчишки из приюта.

Мира молча шла рядом, прижимаясь ко мне, и ничего не говорила. Дочь приграничных марок понимала, что в моих словах есть правда и одновременно её нет, но не могла решить, что с этим делать.

Эй, ты: раб, лекарь, господин, Божественный Доктор, Злой дух из Горных Лесов и ещё с полсотни имён и прозваний. Десятки стран, сотни учителей, тысячи пациентов и куда больше трупов. И всё это теперь как сон, который видел Алистер Пен-Искар, мальчишка с серо-зелёными глазами, в которого вселился дух целителя-убийцы. Или может, всё наоборот? Может, это Линь Ша видит сон, в котором он — мальчишка-сирота, идущий по вечернему городу с девушкой, пахнущей кофе?

К демонам философию. Какая разница, кто кому снится, если рука Миры тёплая и настоящая, а впереди ужин, вино и ночь.

— Иногда ты меня пугаешь, — сказала Мира тихо. — Очень сильно пугаешь, ведь если тайвшар смог захватить Пен-Искара, где гарантия, что это не произойдёт с другими?

— Тебе со мной хорошо? — К демонам всё, важно лишь здесь и сейчас.

— Да, — она аккуратно меня поцеловала в губы и, отодвинувшись, негромко сказала: — Это меня и пугает по-настоящему.

— Раз нам хорошо вместе, то может, просто пойдём поужинаем? — Ответом мне был её чуть хрипловатый смех.

— Пошли, о злой дух в человеческом обличье. Я перевела на твой счёт твою половину от выигрыша.

— Ты так щедра, о прекрасная, — ответил я в её стиле.

— Нет, просто умею правильно инвестировать.

— Кстати, насчёт инвестиций: Блэкхаунд сказал, что завтра к вечеру информация обо мне будет уже у всех заинтересованных лиц. Так что лучше поторопиться со ставками на турнир Академии.

— Риски тут сильно выше. Будь это одиночные поединки, я бы поставила на тебя не раздумывая. В отряде отца служил один выходец из Цинланя, и папа говорил, что тот — лучший рукопашник из тех, кого он знает. А такая похвала многого стоила. — Я слышал в её словах тихую печаль и тоску по отцу.

— С деньгами у меня всё просто: я умею их заработать и потратить, а вот приумножаешь их у нас именно ты.

— Алекс, я подумаю, как лучше сделать, и утром приму решение.

— Вот и умница. А теперь веди меня в ресторан и надеюсь, в этот раз мне не придётся избивать твоего очередного ухажёра? — Ответом мне был весёлый смех.

Ресторанчик назывался «Морской Конёк» и располагался в переулке за набережной, в полуподвальном помещении с низкими потолками и кирпичными стенами. По рассказу Миры, она нашла его совершенно случайно: просто проходила мимо, почуяла жареные креветки, зашла, попробовала и навсегда запомнила этот адрес. Тяньцзы с нюхом разведчика, вкусами гурмана и постельным мастерством лучшей куртизанки. Идеальное сочетание.

Внутри было тесно, шумно и пахло так, что чёрное солнце в груди замерло от удовольствия. Морская соль, чеснок, сливочное масло, жареная рыба и морепродукты, лимон и ещё куча специй. Двенадцать столиков, половина из которых была занята, тихая музыка из колонок, молоденькая официантка с татуировкой якоря на запястье, бегающая со скоростью света и с явно искренней, а не дежурной улыбкой.

Мы сели у стены, под старой картой побережья в деревянной раме. Мира сняла куртку, и я увидел, что под ней простая чёрная майка, открывающая ключицы и тонкую серебряную цепочку на шее с небольшим медальоном. Вроде бы всё просто и стильно, но тогда почему этот странный символ просто притягивал мой взгляд и заставлял вспомнить кольцо, что спрятано у меня под футболкой?

Но стоило ей наклониться ко мне через стол, а её волосам скользнуть по моей руке, я перестал думать о чём-то, кроме её губ.

— Предлагаю устроить пир. Давай закажем всё самое дорогое, — сказала она с улыбкой, в которой было что-то хищное и одновременно по-настоящему милое. — Мы сегодня это заслужили.

— С каких пор ты транжира?

— С тех пор, как мой парень заработал нам восемнадцать тысяч за девятнадцать секунд, и знаешь, это было очень возбуждающе. А за то, что я сдержалась и не набросилась на тебя прямо там, думаю, мне полагается как минимум лобстер. — Сегодня у неё было крайне игривое настроение, и, честно говоря, меня это радовало. Особенно после её фразы про парня. Это мимолётное упоминание как будто меняло всё.

— Лобстер, — я взял меню и пробежал глазами. — Триста кредитов за штуку. Пусть будет так. Как говорил один мой старый знакомый, толстый пьяница: если не тратить деньги на вино и женщин, то зачем они нужны?

— Умный толстяк. — Она откинулась на стуле и улыбнулась. — Тебе рекомендую креветки в чесночном масле. И мидий под сыром. Они тут из Моранхольма, а значит, лучшие в империи.

— Тогда ещё устриц и бутылочку белого сухого. Но есть маленькая проблема: программ про местные вина я не смотрел, и придётся импровизировать.