Чтение онлайн

Я никогда в жизни не встречал никого похожего на Афину, кого-то, кто мог бы пройти через всё, что у неё было, и всё равно выйти победителем. Кого-то, кто отказался бы сдаваться, кто оказался сильнее, чем я когда-либо ожидал, может быть, даже слишком сильным. Она – вызов, и, как ни странно, я нахожу это более привлекательным, чем когда-либо думал.

Я никогда не рассматривал Афину как партнёра, только как игрушку. Но теперь я начинаю думать, что в ней есть нечто большее. Что если мы с Дином сможем разделить власть, она могла бы быть на нашей стороне.

Она шевелится рядом со мной, и я чувствую, как по мне пробегает волна желания, но не из-за того, что мы делали раньше. Не из-за её покорности или желания наказать её. Я хочу чего-то другого, чего я никогда раньше не хотел ни с одной женщиной.

Интимности.

Я протягиваю руку и нежно убираю волосы с её щеки. Она издаёт тихий стон, прижимаясь ко мне, и мой член напрягается, а бёдра прижимаются к ней почти по собственной воле. Медленно, почти как во сне, я наклоняюсь и провожу губами по её шее. Не сильно, не посасывая и не покусывая, не оставляя следов. Просто нежное прикосновение моих губ к её коже, мой язык скользит, когда я добираюсь до впадинки на её шее, проводя им по линии ключиц.

Афина тихо стонет, сонно поворачиваясь ко мне, и я делаю то, о чём никогда бы не подумал.

Я нежно беру её лицо в ладони и наклоняюсь, чтобы поцеловать.

Я никогда ни с кем не целовался так, как сейчас с ней. Это происходит медленно и нежно, мои губы касаются её губ, я медленно втягиваю её нижнюю губу в свой рот. Чувствую её, пробую на вкус, изгиб её губ и то, как они приоткрываются для меня, её голова сонно откидывается назад, её рот открывается для моего языка, чтобы я мог проскользнуть внутрь. Я чувствую, как её язык лениво скользит по моему, целуя меня в ответ. Затем она поворачивается ко мне, её обнажённые груди прижимаются к моей груди, когда она протягивает руку, чтобы сонно провести пальцами по моим волосам, и снова издаёт тихий, хриплый стон, когда мой твёрдый член прижимается к её животу.

Блядь. У меня никогда не было медленного, нежного секса. Каждый сексуальный опыт, который у меня когда-либо был, был грубым, жёстким и быстрым, просто ещё одна мокрая киска в море других. Я никогда не скользил рукой вниз по женской талии, просто чтобы запомнить её изгиб, никогда не замечал, насколько упруги её бедра по сравнению с мягкостью внутренней поверхности, никогда не слышал разницы в том, как она стонет, когда я прикусываю её нижнюю губу, по сравнению с тем, как я касаюсь её кончиками пальцев по влажным складочкам её киски.

Афина становится чертовски влажной, когда я просовываю пальцы между этими складочками, скользя ими вверх, чтобы подразнить её клитор. Она выгибается навстречу моей руке, закидывая свою ногу на мою и отдаваясь моим ласкам, желая большего. Этого достаточно, чтобы свести меня с ума, того, что даже в полусне она, кажется, хочет меня, может быть, даже больше, потому что она недостаточно осознанна, чтобы сказать себе, что должна бороться с этим.

Я мог бы взять её прямо сейчас, в этом промежутке между её бодрствованием и сном, войти в неё и позволить ей проснуться, наполненной моим членом, увидеть удивление на её лице, когда она осознает, что я снова внутри неё. Но я не могу этого сделать. Я хочу, чтобы она проснулась до того, как я войду в неё, хочу, чтобы она сказала мне, что хочет этого, чтобы знала, что она так же нетерпелива, как и я.

Впрочем, отчасти это и из-за того, что я не хочу быть похожим на тех животных, которые причинили ей боль. Я хочу быть другим. Больше всего я хочу быть другим для неё. Может быть, в этом всё и дело. Возможно, я не хочу, чтобы она когда-либо смотрела на меня и вспоминала о той ужасной ночи. Возможно, это пролило свет на те части меня, которые, как я говорил себе, были в порядке, и которые я хочу изменить сейчас.

Если я вообще способен на это.

— Афина, — шепчу я её имя, а не прозвище, которое я так часто использую для неё. — Скажи мне, что ты хочешь меня, просто так. Никаких наказаний, никаких игр. Только я и ты. А если ты этого не скажешь...

Её глаза распахиваются.

— Ты прекратишь? — Её голос звучит как тихий шёпот, едва слышный. — Это не тот Кейд которого я знаю.

Она никогда раньше не говорила этого так прямо, и от этого звука у меня сжимается грудь, и меня охватывает чувство, которого я никогда раньше не испытывал. Сожаление.

— Может быть, я больше не хочу быть тем Кейдом, — бормочу я, прежде чем успеваю остановиться. — Может быть, я хочу получить шанс стать кем-то другим.

Глаза Афины расширяются, губы приоткрываются, когда она делает вдох. Она ничего не говорит, ни единого слова, но то, что она делает, говорит мне больше, чем всё, что она могла бы сказать.

Её руки обвиваются вокруг моей шеи, и она притягивает мой рот к своему.

Так вот на что похож нормальный секс? Это ванильное дерьмо, над которым я всегда смеялся? В этом есть что-то, что можно сказать в его пользу. Её рот так приятен под моим, мягкий и податливый, её язык скользит по моему, горячий и влажный, напоминая о том, каково это будет, когда я окажусь у неё между ног.

— Кейд, — шепчет она моё имя. Мой член напрягается ещё больше, толстый и твёрдый упирается в напряженные мышцы живота, пульсируя несмотря на то, что всего несколько часов назад я кончил сильнее, чем за месяц. Я так сильно хочу быть внутри неё, но отбрасываю эту мысль, ставя на первое место её удовольствие. Я никогда в жизни так не делал, никогда не ставил удовольствие моей партнёрши выше своего собственного. Внезапно мне больше всего на свете хочется довести Афину до оргазма, почувствовать, как она содрогается, медленно и глубоко, на моих пальцах и языке, прежде чем я погружусь в неё. Джексон – единственный, кому удалось попробовать её на вкус, почувствовать, как пульсирует её клитор под его языком, заставил её кончить ему на лицо. Он украл это у меня, когда это только началось, и теперь моя очередь.

Я снова провожу губами по её шее, наслаждаясь тем, как она поворачивает голову, чтобы дать мне лучший доступ, наслаждаясь вкусом её кожи, чистой и свежей после душа. Я никогда так не целовал её всю, никогда не тратил время на изучение её тела. Я наклоняюсь, обхватываю её грудь ладонью и приближаю губы к соску, провожу языком по затвердевшему бугорку, сжимая его, втягивая его в рот и немного мякоти её груди.

— О! — стонет Афина, её рука скользит по моему затылку. — Ты никогда... — выдыхает она, когда я слегка прикусываю её, кружа языком, пока она не начинает задыхаться, а затем перехожу к другой груди, повторяя то же самое с другим её соском, пока её ногти не впиваются мне в затылок, и она не извивается подо мной, её ноги раздвигаются, когда я провожу рукой по внутренней стороне её бедра.

Она такая мягкая, такая тёплая. Я погружаю в неё два пальца, двигаясь вниз по её телу, в последний раз облизываю её сосок, прежде чем скользнуть вниз, прокладывая дорожку поцелуев по её плоскому бледному животу к тому месту, где она влажна и жаждет меня, её бедра уже выгибаются, когда её пальцы запутываются в моих волосах, направляя мой рот там, где она хочет этого больше всего.

Я не думал, что смогу стать ещё твёрже, но моего первого прикосновения к киске Афины оказалось достаточно, чтобы мой член стал твёрдым, как гранит, и пульсировал почти болезненно, когда я лижу её одним долгим, медленным движением, от которого её бедра дрожат под моими руками, а голова запрокидывается назад, когда она издаёт долгий хриплый стон.

Сейчас она полностью проснулась, это точно. Я плотно прижимаюсь к ней ртом, облизывая её от входа до клитора, обводя языком маленький твёрдый бугорок, надавливая на него, пока она не прижимается к моему лицу, втягиваю её в рот, пока она не вскрикивает, её руки прижимают меня к её киске, пока она извивается и задыхаясь, она так близка к оргазму, что я могу его почувствовать.

Я думал, что сегодня вечером мы выжали из неё всё, что могли, но она мокрая и жаждет большего. Было время, когда я бы помучил её за это, назвал бы шлюхой, безжалостно дразнил из-за реакции её тела. Но сегодня эта мысль не пришла мне в голову. Всё, чего я хочу, это больше её, больше этого, больше того, как она отчаянно извивается рядом со мной, охваченная своей потребностью во мне. Во мне. Кейде Сент-Винсенте. Мне всё ещё доставляет определенное удовольствие то, что она так сильно хочет меня, когда однажды заявила, что никогда не позволит мне прикоснуться к ней. Но теперь это чувство приглушено чем-то другим – искренним желанием к ней.