Чтение онлайн

— Афина, сейчас они пытаются быть другими, потому что не хотят верить, что они такие же, как те ужасные люди, которые причинили тебе боль. Они хотят думать, что они выше этого, что их наказания и приказы и заставлять тебя опускаться на колени и прогибаться под их наказаниями и делать всё, что они прикажут, неважно, насколько унизительно или нежелательно, это не одно и то же. Они хотят чувствовать, что раз у тебя есть выбор, кому отдать свою девственность, раз всё произошло в особняке, а не в грязной хижине, значит, так лучше. — Глаза Мии блестят, и я чувствую себя ужасно, просто видя, как она расстроена. — Но они не так уж сильно отличаются друг от друга. И, возможно, они не причинили тебе такой уж сильной физической боли, и, возможно, сейчас они пытаются загладить свою вину, но этого недостаточно. И если есть хоть крошечная частичка тебя, которая испытывает к ним чувства или хочет чего-то большего, чем просто то, что у вас есть, ты должна заставить их работать ради этого. Заставь их заслужить твоё прощение, потому что они заслуживают его не только за то, что были порядочными грёбаными людьми в течение месяца, пока ты оправлялась от худшего, что может случиться с женщиной, и от близкой смерти.

Я почти не слышу, как Мия ругается, а просто потрясённо смотрю на неё.

— Я знаю, — наконец тихо говорю я. — Я просто... это тяжело. Я не совсем понимаю, что я чувствую. Может, у меня какой-то грёбаный Стокгольмский синдром или что-то в этом роде, я просто...

— Я этого не говорю, — мягко говорит Мия. — Просто будь осторожна, Афина. Не забывай о цели. Нам нужно выяснить, что, черт возьми, происходит в этом городе на самом деле. Я не говорю, что тебе не может нравиться исследовать свою сексуальность или что-то в этом роде с ними. Просто помни, что они сделали. Не позволяй им трахать тебя до полного подчинения.

Затем она меняет тему и спрашивает, знаю ли я что-нибудь об основании Блэкмура. Я рассеянно отвечаю, что не знаю, всё ещё сосредоточенная на том, что она говорила до этого, слова крутятся у меня в голове.

— Здесь много действительно странного дерьма, — говорит Мия, ковыряя свой маффин. — Мы должны разобраться в этом. Надо сходить в библиотеку, покопаться там. Это действительно чертовски странно.

Я киваю.

— Да, конечно. Мы сделаем это. — Идея пойти в городскую библиотеку, расположенную в старом здании в готическом стиле, чтобы найти информацию об основании нашего города с многовековой историей, кажется довольно интересным проектом в любое время, даже если от этого не зависит многое. Но я не могу перестать думать о том, что она сказала о парнях. Не была ли я слишком снисходительна к ним? Неужели я позволила им проникнуть в мою голову, позволила им сделать самый, блядь, минимум, а потом вознаградила их за это, как будто они должны были выиграть приз за то, что не запугивали и не мучили меня?

Я думала, что была жестока, но, возможно, я была недостаточно жестока с ними.

Проблема в том, что Дин и Кейд больше не являются моими мучителями или даже похитителями. Они... я даже не знаю, кто они для меня. Не бойфренды, даже не друзья, но, возможно, союзники. Союзники, к которым я испытываю слишком сильное сексуальное влечение для моего же блага.

Я не хочу быть слабой. Но сейчас всё это похоже на борьбу. Это всё, что я могу сделать, чтобы не поддаться страху, который остался после моего похищения, и не хотеть просто весь день лежать в постели, натянув одеяло на голову, прячась от мира, от них, от университета и от всего остального, что мне нужно сделать. Так что, если в этом и есть какое-то удовольствие, я не могу убедить себя отказаться от него, и не наслаждаться этим, пока не придёт время оставить всё это позади навсегда.

Но всё равно, в моей голове звучит этот тихий, протяжный голос, только усиливающийся теперь от всего, что только что сказала Мия.

Если ты не будешь осторожна, то, возможно, никогда не захочешь уходить.

КЕЙД

Когда я возвращаюсь с занятий, в доме тихо. Я не уверен, есть ли ещё кто-нибудь дома, пока не вхожу в гостиную и не вижу Дина, который развалился на диване, поставив одну ногу на пол и листая что-то в телефоне.

— Афина уже дома? — Как бы невзначай спрашиваю я, бросая сумку рядом с другим диваном и плюхаясь на него.

— А что? Не терпится, чтобы тебе отсосали? — Дин закатывает глаза. — Нет, её ещё нет дома, — добавляет он, прежде чем я успеваю ответить. — Наверное, гуляет с Мией, судя по местоположению её телефона.

— Уже отслеживаешь, да? — Ухмыляюсь я. — Настоящий сталкер.

— О, заткнись. — Дин свирепо смотрит на меня. — Ты хочешь сказать, что не проверял, где она?

— На самом деле, нет, не проверял. — Я откидываюсь назад, наслаждаясь моментом своего превосходства. — Но тогда, я думаю, я не так уж много потерял.

— Да? — Дин поднимает бровь. — Все разговоры, чтобы делиться ею, просто разговоры?

— Это ты мне скажи. — В его ответе я чувствую слабый проблеск надежды, признак того, что, возможно, он разделил моё мнение. Я представляю себе выражение лица моего отца и его, если бы мы встали вместе и прямо сказали, что покончили со всем этим, что мы планируем работать как команда.

Это очень приятная мысль.

Дин кладёт телефон, выпрямляется и внимательно смотрит на меня.

— Как ты думаешь, мы сможем работать вместе? Такого никогда не было в истории города. Всегда правил один наследник, а двое других служили. Но этого ли мы хотим?

— Никто никогда не задавал этого вопроса. — Я делаю паузу, размышляя. — А ты думал об этом? Никто, ни наши отцы, ни наши матери, ни члены семей, никто никогда не спрашивал нас, хотим ли мы этого. Это то, с чем Джексон боролся всю нашу жизнь. Мы с тобой воспринимали это как нечто, из-за чего у нас не было выбора, но, возможно, выбор был всегда. — У меня на мгновение перехватывает горло, когда я отвожу взгляд, подавляя воспоминания, о которых не хочу думать. — Я даже не должен был стать наследником.

— Я знаю. — Взгляд Дина задерживается на мне. — Это должен был быть Даниэль. Как ты думаешь, что бы он сделал?

— Я не знаю, — признаюсь я. — Я был слишком молод, чтобы думать об этом. Слишком молод для чего-то, кроме выживания. Мой отец позаботился о том, чтобы у меня не было ни времени, ни сил слишком много думать об этом. Я просто смирился с тем, что так оно и будет.

— Я тоже. — Дин выглядит задумчивым. — Но это не значит, что так и должно быть. Афина не хочет быть нашей рабыней. Но если бы у неё было больше свободы воли, интересно, чувствовала бы она себя по-другому? Если бы она захотела остаться, то придала бы нашему образу действий больше легитимности. На самом деле у неё больше власти, чем она думает.

— Я уже говорил, что, по-моему, нам пора установить свои собственные правила. — Я откидываюсь назад, сцепляя пальцы за головой. — Мы сосредоточили весь свой гнев, фрустрацию и доминирование на Афине, хотя на самом деле нам следовало бы защищать её и требовать, чтобы все остальные подчинялись. Мы наследники. Мы – новое поколение, у нас новый образ действий, новый закон в этом городе. Ты знаешь, что Афину похитили не просто так. Не только чтобы причинить ей боль, но, и чтобы сломать нас. Чтобы заставить нас дважды подумать, прежде чем пытаться что-то изменить.

— На днях за завтраком я сказал своему отцу, что с меня хватит его ожиданий. — Дин смотрит на меня с суровым выражением лица. — Что я покончил с этим браком по расчёту, который он пытается навязать с Уинтер, покончил с тем, что меня настраивают против моих лучших друзей. Он посоветовал мне «что-то предпринять в отношении тебя» после того, что произошло на вечеринке. — Он качает головой. — Я думаю, что это был переломный момент лично для меня. Я многое готов сделать. Я застрелил человека, чёрт возьми. Но причинить боль тебе? Или Джексону, или Афине, если бы он попросил об этом? Нет. Это выходит за рамки того, на что я готов пойти, даже ради моего права по рождению. Даже ради традиций.