Чтение онлайн

— Ты, блядь, ничего не понимаешь, — рычу я, наклоняясь вперёд так, что она оказывается прижатой к шкафчику. Я прижимаюсь к ней бёдрами, давая ей почувствовать, какой я твёрдый, а толстый член заполняет переднюю часть моих шорт. — Ты этого хочешь, Афина? Ты хочешь этот член? Двух тебе недостаточно?

Она снова пытается дать мне пощёчину, но я хватаю её за запястье, прежде чем она успевает это сделать, и, подняв обе её руки над головой, начинаю тереться об неё.

— Держу пари, ты промокла насквозь. Собираешься пойти домой и умолять кого-нибудь из парней трахнуть тебя?

— Не веди себя так, будто я какая-то грёбаная шлюха, — шипит Афина, вызывающе встречаясь со мной взглядом. — А ты бы предпочёл, чтобы я позволила Дину взять верх? Пусть он руководит балом и говорит тебе, что делать до конца твоей грёбаной жизни? Я пытаюсь всё исправить, Джексон, а не усугубить. Ну и что, что я получаю от этого удовольствие? Ты бы предпочёл, чтобы я ненавидела каждый раз, когда они прикасаются ко мне?

Я не знаю ответа на этот вопрос. Мысль о том, что они будут прикасаться к ней, злит меня, расстраивает и возбуждает одновременно. Я не знаю, то ли я предпочёл бы, чтобы она этого не хотела, то ли я рад, что она может, по крайней мере, получать хоть какое-то удовольствие от того, к чему её принудили.

Правда в том, что я хочу быть тем, кто вытянет из неё все эти желания, что я отчаянно желаю, чтобы именно я лишил её девственности, познакомил её со всеми теми грязными вещами, которые, как оказалось, она любит. Больно осознавать, что у Дина есть то, чего у меня никогда не будет, то, чего я так сильно хотел, и всё из-за этого грёбаного города, который и так отнял у меня так много.

Афина приподнимает бёдра, её глаза всё ещё вызывающе смотрят в мои, когда она ими двигает.

— Я не пыталась избегать тебя, Джексон, — шепчет она, облизывая губы и заставляя меня страдать ещё сильнее, чем я уже чувствую. — Ты просто избегал меня. Ты ни разу не пришёл проведать меня, пока я выздоравливала. — В её глазах сейчас та же злость и обида, они осуждающе уставились на меня. — Так что не делай вид, что тебе на меня насрать.

Я смотрю на неё сверху вниз, моё сердце бешено колотится в груди.

— Так что бы ты сказала, если бы я сказал, что собираюсь трахнуть тебя прямо здесь? Прямо напротив этого шкафчика? — Я крепче сжимаю её запястья, неглубоко дыша, чувствуя, как пульсирует мой член, и мысленно кричу: да, да, это то, что тебе нужно, это то, чего ты хочешь, и плевать на последствия.

— Сделай это, — говорит Афина. — Прямо сейчас. Сделай это.

АФИНА

Пару дней назад, когда Дин и Кейд наказали меня в кабинете, я думала, что возбуждена. Я думала, что после месяца лишений я не могла хотеть большего, чем тогда, не могла чувствовать боль острее. Но прямо сейчас, когда я прижимаюсь к шкафчику, а тяжёлая эрекция Джексона прижимается к моему бедру, его жар обжигает мою кожу, а его потный мужской запах окружает меня, все месяцы желания ощутить его, наваливаются друг на друга, заставляя меня испытывать такую боль, что это грозит превзойти то, что я чувствовала пару дней назад.

Мне всё равно, как и где он это делает, моё тело, кажется, кричит об этом. Главное, чтобы он это сделал.

Я должна была действовать обдуманно. Тем не менее, в том, как я последовала за ним в раздевалку, не было ничего продуманного. Мной двигали гнев и фрустрация. Даже сейчас я не могу избавиться от жгучей ревности из-за того, что у него в бумажнике всё ещё лежит фотография его бывшей, и я чувствую дискомфорт из-за того, что она так похожа на меня, как будто он хочет меня только потому, что может притворяться, что это она.

— Сделай это. — Я поднимаю подбородок, глядя ему в глаза. — Прямо сейчас. Сделай это. Ты собираешься думать о ней, пока делаешь это? И это всё, чем я являюсь, просто заменой девушке, с которой ты больше не можешь трахаться?

Как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что облажалась. Ярость и боль смешиваются на лице Джексона, пока выражение его лица не становится более ужасающим, чем когда-либо было у Кейда. Я знаю, что, что бы с ней ни случилось, что-то в этом причинило ему сильную боль, которая до сих пор живёт глубоко внутри.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — рычит он, сжимая мои запястья так, что боль пронзает их. — Ты даже не представляешь, чёрт возьми!

Я задыхаюсь, извиваясь в его объятиях.

— Джексон, ты делаешь мне больно!

Когда он не отпускает меня сразу, я чувствую то, чего не испытывала раньше с тех пор, как вернулась в дом Блэкмуров, во всяком случае, не в ночных кошмарах, – подкрадывающийся, скручивающий страх, который холодом разливается по моим венам, леденит кровь, заставляет моё сердце биться чаще, а затем и скакать быстрее, моё зрение темнеет по краям.

Паника начинает захлёстывать меня, завладевая моими чувствами, пока я не начинаю чувствовать, что теряю контроль, он ослабевает хватку, когда я дико извиваюсь в его объятиях, хватая ртом воздух. Кто-то где-то кричит, высокий, прерывистый звук пугает меня ещё больше, и когда Джексон внезапно отпускает меня, отходя назад, я смутно осознаю, что это я.

Мои ноги не держат меня, колени подкашиваются, и в ту секунду, когда его тело перестаёт прижимать меня к шкафчикам, я падаю, как мешок с картошкой, сильно ударяясь об пол, и начинаю плакать, хватая ртом воздух, а слёзы текут по моему лицу.

— Афина! — Что-то в его голосе меняется, и я смутно осознаю, что он снова направляется ко мне. Я вскидываю руки, но он не прикасается ко мне. Когда моё зрение постепенно проясняется, я понимаю, что он стоит на коленях рядом со мной, его глаза широко раскрыты от беспокойства, а руки протянуты, как будто он хочет прикоснуться ко мне, но заставляет себя не делать этого. — Боже, Афина, мне так жаль, я не думал...

— Мне тоже, я просто... — И тут я падаю вперёд, в его объятия, вопреки всем доводам рассудка. Он был жесток со мной, причинял мне боль, игнорировал меня, но сегодня я тоже причинила ему боль. Я искала, на кого бы наброситься, и Джексон показался мне хорошей мишенью, потому что, как он и сказал, я не ожидала, что он будет относиться ко мне так, как Дин или Кейд, если бы я так с ними разговаривала.

Он колеблется всего секунду, а затем обнимает меня, притягивая к своей груди, нежно прижимая к себе и позволяя мне выплакаться, прижавшись к нему. Его обнажённая кожа на моем лице кажется тёплой и приятной на ощупь, этот мужской аромат заставляет меня чувствовать себя защищённой, что не должно иметь никакого смысла после нашей недавней ссоры. Но что-то в Джексоне всегда заставляло меня чувствовать себя в безопасности, независимо от того, как часто он говорил мне, что я не должна видеть в нем союзника.