Чтение онлайн

Яковлев расхохотался. Подумав, вытащил из внутреннего кармана своей куртки, висевшей на крючке за дверью, заветную фляжку. В ящике стола при детальном изучении обнаружились два маленьких пластмассовых стаканчика. Яковлев понюхал их, издал возглас "ага!", сполоснул и налил в них коньяк.

– Тебе ехать сегодня уже никуда не потребуется, а я в любом состоянии доеду. Давай, за встречу, что ли.

Только почувствовав на языке вкус "Дойны" - Яковлев не изменял своим привычкам, Илья нутром ощутил, что в безопасности. Наверное, для него теперь всю жизнь букет этого коньяка будет ассоциироваться с уверенностью в удаче...

Наевшись, приняв еще пятьдесят грамм, выпив чашку кофе, Илья откинулся на спинку стула и закурил. Так вот оно какое, простое мужицкое счастье-то... Прикрыл глаза от удовольствия.

– Ты спать пристраиваешься, что ли? Не вздумай. Давай, коли уж мы так незапланированно встретились, рассказывай.

– Детально?
– уточнил Илья.

– Желательно.

Илья налил себе еще кофе, маленькими глотками осушил чашку, собираясь с мыслями. И, оглянувшись назад впервые за это время, немало изумился такой долгий путь он прошел всего за месяц. Бегство с завода в Мытищах, обслуживание Аббата - и подспудная раскрутка его на предмет информированности. Чума и Оксанка. Она нравилась Илье, но скорее как сестра, а не как вероятная подружка. После первой встречи никаких споров и разногласий не возникало, она по собственной инициативе выведывала у Чумы что-то интересное и тут же сообщала Илье. Он обещал ей половину того, сколько получал за свою деятельность, плюс убежище на случай провала... Вспомнил Илья и свое изумление. Диспетчер Эдик сообщил ему номер счета в банке, куда Яковлев переводил деньги в счет оплаты. Всего он ожидал - но не таких сумм. А потом еще и Аббат завел такой разговор, что ему позарез требуется свой человек в окружении Чумы. И даже платить за работу готов. Таким образом, Илья получил неплохую легенду на всякий случай. Если его засекут за подслушиванием, можно сказать, что для Аббата старался. Так оно и есть, только к нему данные от Ильи поступали в урезанном виде и через несколько часов после того, как их записывал Эдик. А потом - этот заказ...

– Вот с этого момента поподробнее, - потребовал Яковлев.

Илья пожал плечами. Вот с последним его выездом и в самом деле было много непонятного. Утром Илья явился к Аббату - последние две недели это вошло в распорядок дня, утром приезжать и возить шефа по всему городу. Или сидеть в его квартире, ожидая поездки. Если Аббат никуда не собирался, то чапать к Чуме и выполнять его распоряжения.

Накануне Аббат заявил, что сегодня практически свободный день. Илья даже опоздал минут на пятнадцать - за что получил внушительный нагоняй, потому что шеф сидел на чемоданах. Оказалось, ему срочно нужно уезжать на Кипр. Илья повез его в аэропорт. По дороге Аббат предупредил, что исчезает на пару недель и выдал все инструкции, которые надлежало соблюдать в его отсутствие.

Аббат поручил Чуме какое-то дело, и подозревал, что тот не приложит особых усилий для его выполнения. Для контроля направил к нему Илью. Задача последнего сводилась к тому, чтобы торчать дома у Чумы и своим присутствием напоминать о деле. Далее, Чуме должен был позвонить человек, который позовет Илью к телефону и сообщит место. От Ильи требовалось доставить туда группу братков и проконтролировать, чтобы они все сделали чики-чики. Что именно, Аббат говорить не стал, упомянул лишь, что на месте все станет ясно.

Илья возражать не стал, поперся к Чуме, где его уже ожидала рабочая бригада. Через пару часов ожидания позвонила какая-то баба, назвала адрес, марку и номер машины и тут же положила трубку. Царицыно. Илья повез туда всю буйную компанию, по дороге из отрывочных реплик уяснил, что едут на "заказ". На место прибыли загодя, клиент еще не нарисовался. А когда явился, у Ильи отвисла челюсть...

– Значит, заказал Аббат, - протянул Яковлев.
– Немного странно. Что-то я не могу сообразить, чем ему так помешал Цезарь... Ну ничего, на хитрую жопу есть хрен с винтом, выкрутимся.

– Валер, у меня просьба личного характера. Оксанку пристроить надо. Кстати, она говорит, что знакома со Светой Антоновой. Это кто?

– Сашкина жена, - пояснил Яковлев.
– Оксана, Оксана... Не помню такую.

– Рыжая, - подсказал Илья.

– Ах, рыжая? Рыжая... Все равно не помню. Ладно, я узнаю, что она из себя представляет. Считай, я обещал тебе позаботиться о ней. Если мы не успеем вывезти ее до твоего побега, в сообщениях диспетчеру называешь ее Вегой. Понятно?

В дверь кто-то осторожно царапнул. Илья пулей метнулся в туалет, и почти сразу услышал голос Сереги(

– Эй, братан, выходи. Свои.

Илья, переводя дух, вышел. Серега задрал белье на койке, уселся. Вид у него был измотанный, но довольный.

– Как?
– спросил Яковлев у врача.

– Как в сказке. Два куска железа в груди. Вытащил оба, понятно. Вместе с мясом. До костей не достало, и то слава Богу.

– Ты скажи - жить будет?

– А черт его разберет!
– беспечно отозвался Серега, моя руки в раковине.
– Я почем знаю... Вообще-то, с чего ему помирать? Если только от потери крови. Так-то ранение серьезное, но неопасное. Единственное, организм у него далеко не железный. Износился парень за эти годы. И ногу ему прострелили всего два месяца назад, еще хромать не перестал.

– Я в предбаннике смотрел - показалось, что там до легких все выворочено, - сказал Яковлев.

– Не, даже ребра целые. Он везучий, - он хмыкнул.
– Правда, везет ему что-то не очень. Второй раз я его штопаю, и второй раз у меня под рукой ни тиопентала, ни другой дряни для общего наркоза нет.

– На живую резал?
– ужаснулся Илья.

– Не совсем. Морфин внутривенно капельно ему, стакан спирта внутрижелудочно себе, новокаином обколол и поехали. Вон, до сих пор балдеет. Песенки поет. Прикинь, да? У него ни слуха, ни голоса, да еще и язык заплетается! Я его режу, а он мне под руку подвывает - ой мороз, мороз...

Илья хмыкнул.

– Он спит?
– спросил Яковлев.

– Какое - спит! Я ж говорю - тащится с морфина. Хочешь, попробуй поговорить с ним, только он, по-моему, с такой дозы нифига не соображает. Я ему три куба вкатил.

– Спятил?
– прошептал Яковлев.
– Он с овердозы сейчас прямиком к праотцам отправится.

– Нифига ему не будет. Вес-то какой? Правильно, почти сто. Потом, я ему один кубик подкожно сделал, а два - в капельницу. Это ничего, ерунда для него. Он же два месяца на игле сидел. Ножка бо-бо, вот и кололся. Ему после войны еще и от этого дела лечиться придется. А может, и так бросит.

– А если не бросит?
– засомневался Илья.

– Бросит, куда он денется... Он свои мозги слишком любит, чтобы на игле долго сидеть, - успокоил Серега.
– Ладно, ты пойдешь? Я его пока не стал поднимать наверх, в палате лежит. Идите спокойно, я внутреннюю дверь во флигель запер, никого из посторонних в коридоре нет.

– Илья, пошли, - скомандовал Яковлев.

Эта палата на вид ничем от обычной комнаты не отличалась. Только что на столике стояли какие-то медицинские приборы, да в воздухе чувствовался характерный больничный запах - крови и медикаментов. Цезарь лежал посреди огромной тахты, до ушей укрытый одеялом. По смертельно бледному лицу, серому от кровопотери, блуждала счастливая улыбка идиота, взгляд блестящих от наркотика глаз устремлен в потолок. Яковлев придвинул стул поближе, показал Илье на второй.

– Саш, как?

– А зае...сь!
– объявил тот.
– Я лечу, лечу, лечу... Крыша, стой, раз-два. Я тебя слушаю.

– Ты хоть что-нибудь соображаешь?

– Я? Со... сообржаю. Фу, Яковлев, какие ты слова сложные прдумывашь... А мне так хоррошо...

– Саш, ты узнаешь этого парня?

– А як же... память не отшибло, хотя и башкой шарахнулся. Или не башкой? Яковлев, чем я шарахнулся?

– Тебя в грудь куском железа ударило, - терпеливо пояснил Яковлев.

– О! Какая у меня разведка, а? Даже про меня все знает... А вот дудки! Морфином я шарахнулся, а не железкой.