Чтение онлайн

Наши взгляды с Арманом встречаются и отскакивают в стороны, потому что за нами коршуном следит Седка. Беру злосчастное мясо и с облегчением выдыхаю, когда разговор за столом возвращается к предстоящей свадьбе.

Поговорить с подругой удается не раньше, чем через час. И лишь потому, что я ее подкарауливаю у входа в дом. Бесцеремонно затаскиваю за руку в постирочную.

— Эй! Ты что делаешь?! — возмущается Седка.

— Это ты мне скажи! Разве можно так с отцом?!

— Тебя это не касается. Это наши дела.

— Ошибаешься. Я люблю его, а он любит меня. Именно поэтому мне не все равно, что происходит в его жизни. Вот скажи мне, неужели его отношения со мной перечеркивают все хорошее, что вас связывает?! Разве он меньше любит тебя?! За что ты с ним так?

— Как? — насупливается Седа. — Я ничего такого не делаю.

— Да ты последние соки из него выжимаешь, неужели не ясно?! Это что, Сед? Ревность к Гошке? Серьезно? Ты так конкурируешь с моим месячным сыном за внимание отца? Думаешь, он стал меньше тебя любить?

— Что за бред ты несешь?! Очень удобно обвинять меня во всех грехах, когда у самих рыльце в пушку.

— Кто-то должен тебя встряхнуть! Арман не станет из-за того, что чувствует себя виноватым…

— Ну, хоть у него есть совесть.

— У меня она тоже есть! Представляешь?! И мне очень жаль, что так вышло. Хотя нет, вру… Не жаль. И если бы ты соизволила посмотреть на брата, то поняла бы, почему мы с твоим отцом ни о чем не жалеем! Он такой замечательный, Седка…

Я начинаю плакать. К груди приливает молоко. Просачивается сквозь лифчик.

— Я просто люблю его-о.

И я не вру… Я люблю. Хотя прекрасно осознаю, что на начальном этапе наших отношений мной руководили совершенно другие чувства. Горжусь ли я этим? Нет. Не дай бог никому оказаться перед таким выбором… Поступила бы я иначе? Ни в коем случае. Потому что с моими исходными этот самый выбор был лишь иллюзией.

— Даже не мечтай, что все будет как раньше!

— Хорошо.

— Мне плевать на твоего ребенка, ясно? К нашей семье он не имеет никакого отношения.

— И тем не менее. У вас одинаковые носы.

— Не выйдет, Зой, — хмыкает Седка. — Я на это не поведусь.

— Жаль. Я бы хотела, чтобы вы с Гошей роднились.

— Это будет предательством по отношению к маме.

— Ей необязательно говорить…

— Нет уж. Я не стану за ее спиной поддержать отношения с отцовским…

— Только попробуй! — сощуриваюсь, понимая, что если она скажет «ублюдок», я вряд ли смогу сдержаться.

— Зой, ты здесь? — из глубины дома до нас доносится голос брата. — Там малой орет…

Прохожу мимо побелевшей Седки. Вынимаю из коляски Гошку. Торможу взглядом бросившегося к нам на помощь Армана. Еще не хватало, чтобы он вмешался!

— Пойдем мы. Гоша проголодался.

— Так чего испытывать терпение ребенка? В доме корми, — предлагает тетя Ануш — откуда только взялась здесь! — Сед, организуй Зое все необходимое.

Седка встряхивается, потому что все это время стоит, будто завороженная.

— Да мне ничего не надо! Я же грудью кормлю… — мямлю.

— Пойдем! — командует Седа.

Прижимаю Гошку к себе. Оглядываюсь на Армана, и все же иду за подругой. Наверное, уже бывшей.

Усаживаюсь на диван. Расстегиваю пуговички платья, специальный лифчик для кормления и под неотрывным Седкиным взглядом даю Гошке грудь. Сынок впивается в нее с жадным рыком. Невольно улыбаюсь, прохожусь пальцами по волосикам.

— Мама поправится. Даже не мечтай, что она умрет, — замечает неожиданно Седка, будто реально думает, что я способна на подобную низость.

— Я не мечтаю. И не питаю иллюзий, что Арман ее бросит.

— Ага…

— Ага. Это все, что тебя беспокоит?

— Твой ребенок совсем не похож на отца.

— Подойди ближе. И посмотри в профиль.

— Не буду.

И ведь не подходит, да… Но взгляда не отрывает.

Зоя

Довольно скоро становится понятно, что моим мечтам о примирении с Седкой не суждено сбыться. И как бы мне не было жаль нашей дружбы, я больше ей не навязываюсь. Постепенно мы сводим на нет даже видимость дружеских отношений. Она не зовет меня на свою свадьбу. А я… Я хоть и приглашаю ее на крестины Георгия, Седа их игнорирует. Наверное, в реальной жизни для нас просто не могло быть другого сценария. Седка ведь не святая — простить такое… Ну, а то, что я не святая тоже, и так понятно.

Крестины проходят в армянской церкви. У меня дыхание перехватывает от того, насколько торжественной и величественной выходит эта трогательная церемония. Крестной прошу стать Машку — других кандидатур у меня нет. А крестным становится Генка — тут в принципе без вариантов.

— Чего пялишься? — хмыкает брат, передавая мне ребенка, когда таинство крещения подходит к концу, и за священниками закрывается ведущая в алтарь дверь.

— Гадаю, почему ты раньше не носил рубашек?

— Куда мне их носить? На ферму? — хмыкает.

— Ай, ну тебя, — отмахиваюсь. — Кстати, ты же подал документы в техникум?

Генка хмурится. Как-то задевает его мужское достоинство тот факт, что Арман похлопотал насчет его зачисления.

— Подал. Только сомневаюсь, что у меня получится совмещать учебу с работой.

— Боже, Ген, это заочка!

— Все равно. Да и чему меня там научат? Я все и так умею.

— Многому! Не спорь. Это хороший задел на будущее. Думай о том, что после ты сможешь поступить в универ.

— Ой, все… Не тараторь. Что со Святом и Лёнькой будем делать? Я говорил с ними насчет кадетского. Они туда не хотят.

Неудивительно. Если в ситуации с Седкой я и питала какие-то иллюзии, то тут их не было изначально. Кому захочется ходить строем и подчиняться строгим правилам после той свободы, которую им предоставила непутевая мать? Другое дело, что выбора у них нет. Генка сейчас будет занят даже больше обычного, я тоже. В таких условиях мы запросто можем их упустить, поэтому без вариантов.

Прикрываю глаза. Да, я не идеальная… Не идеальная дочь, не идеальная подруга, не идеальная сестра. Но я стараюсь. Сейчас, когда будущее более-менее вырисовывается, будущее светлое, полное надежд на лучшее, я чувствую себя как никогда успокоившейся. Прижимаю Гошку к себе, наслаждаясь трогательностью момента. Сквозь красивые витражи окон проникает свет, отбрасывая на алтарь разноцветные блики. Уютно потрескивают свечи, пахнет расплавленным воском, нагаром и ладаном.