Бессильная
Шрифт:
— Он... он заставлял его взбираться на самые высокие деревья в Шепоте, снова и снова, пока не убедился, что Кай преодолел свой страх.
— Что? — Мой голос так же дрожит, как и ноги, несущие меня в гору.
Его собственный отец заставлял его снова и снова переживать свой самый сильный страх.
Похоже, что пытки, о которых говорил Кай, были не только физическими.
— Я был маленьким, когда Кай проходил большую часть обучения, чтобы стать будущим Энфорсером, но я никогда не забуду те ночи, когда он приходил домой весь в крови и слезах. — Джекс смотрит на свои ноги, внезапно став более серьезным, чем я когда-либо видела его раньше. — Думаю, он боялся, что я испугаюсь его, и поэтому каждую ночь тайком возвращался в свою комнату. Но я все равно видел его мельком, слышал, как он рубил мечом столбики своей кровати.
Какое-то время мы идем молча, и я не обращаю внимания на свои кричащие мысли, так же как не обращаю внимания на сдавленность в горле и давление за глазами. Затем на губах Джекса появляется усталая улыбка: — Но я не мог бы просить о лучших братьях.
— Не хотелось бы прерывать вашу милую беседу, — ворчит Эйс, — но разве только я один это чувствую?
Я уже собираюсь отмахнуться от этой, скорее всего, очередной попытки обмануть меня с помощью иллюзии, как вдруг начинаю это чувствовать. По мне пробегает легкая дрожь, исходящая от горы. Мелкие камни грохочут вокруг нас, и я пригибаюсь ближе к земле, цепляясь за что-нибудь, чтобы удержаться.
— Обвал, — вздыхаю я.
Ужас захлестывает меня, а затем быстро сменяется решимостью.
Сегодня я не умру. Тем более от камней.
Я сглатываю панику при звуке тяжелых валунов, несущихся к нам, разбивающихся друг о друга, чтобы раздавить нас. — Итак, — прохрипел рядом со мной Джекс, — каков план?
— Не умирать, — просто говорю я.
— Как невероятно полезно, — бормочет Эйс, слишком непринужденно для нашей нынешней ситуации.
Грохот камней становится громче, пока я наблюдаю, как валуны летят в нашу сторону. Увернуться от них гораздо легче сказать, чем сделать. Склон горы крутой, поэтому трудно прыгать по нему, не опасаясь разбиться насмерть. Я хватаюсь за растения и выбоины в скалах подо мной, когда отползаю в сторону от катящихся валунов.
Джекс уклоняется с пути падающих камней, мелькая то в одном, то в другом месте. Эйс где-то позади меня, и если мне повезет, то валун уже отправил его кувырком вниз с горы.
Я карабкаюсь вправо, едва спасая свою руку от перелома. Затем я прыгаю влево и...
Что-то сталкивается с моей головой.
В глазах пляшут пятна. Голова кружится, я ошеломлена, лишь смутно понимаю, что выкрикивают мое имя. Я поднимаю голову и вижу, что меня вот-вот расплющит валун. Я ныряю в сторону, тяжело приземляюсь и хватаюсь за все, за что можно ухватиться. И так же быстро, как это произошло, гора словно замирает подо мной, а камни медленно останавливают свое скольжение.
Я с трудом поднимаюсь на ноги, отплевываясь от горячей, тяжелой жидкости, которая грозит залить мне глаза. Я чувствую кровь, сочащуюся по бокам лица, ощущаю пульсирующую боль от раны. Я почти уверена, что у меня сотрясение мозга, так же как почти уверена, что меня сейчас вырвет.
— Джекс? Ты в порядке? — зову я, делая шаг вперед и протягивая руку, чтобы опереться о камни. Да, кажется, меня сейчас стошнит.
— Я в порядке, — отвечает он, моргая, глядя на меня. Мы оба покрыты царапинами и синяками, уже начинающими расцветать на нашей коже.
— Спасибо, что спросила, Пэйдин. Со мной все в порядке, — говорит Эйс, в его голосе нет ни интонации, ни нежности.
Я провожу тыльной стороной ладони по глазу, очищая его от крови, которая капает из раны. — Как жаль.
Глава 42
Кай
Все болит. Ноги. Спина. Мое тело.
Я жутко устал, жутко голоден и жутко понимаю, как я сам себе досаждаю из-за этого. Я переносил пытки, сталкивался со своими худшими страхами, вел армии в бой, и все же подъем в гору с похмелья может стать для меня смертью.
Энди, прижавшаяся к моей спине, тоже не помогает. Проблема не в ее весе, тем более что я позаимствовал силу Брэкстона. Нет, дело в том, что она такая чертовски долговязая, что ее длинные конечности мешают мне карабкаться.
— Какая же ты костлявая, — бормочу я, получая слабый удар в плечо.
Хорошо. По крайней мере, у нее хватает сил ударить меня.
— Когда мы выберемся отсюда, — небрежно продолжаю я, — я сам испеку липкие булочки, чтобы откормить тебя.
Она ворчит, что одобряет эту идею, но ее голос слаб. Она быстро угасает. Ее кожа нездорово бледна, что только подчеркивается лунным светом, а дыхание учащенное и поверхностное.
Я знаю разницу между болью и ядом, и это, несомненно, последнее.
Поэтому я не даю ей уснуть, занимаю ее. Я тихонько разговариваю с ней, дразня ее и вспоминая старые времена. В ответ она в основном смеется или кивает головой, но я согласен на все, лишь бы не молчать.
Луна — наш единственный проводник, отбрасывающий бледный свет, который мало освещает гору, на которую мы поднимаемся с момента пробуждения. Рельеф настолько крутой, что Энди прижимается ко мне, обхватывая ногами мою талию, освобождая мои руки, чтобы помочь мне подняться.
Я чувствую, как она прижимается головой к моему плечу, изнемогая от усталости и мучительной боли. — Эй, — тихо говорю я, легонько подталкивая ее, чтобы она не заснула. — Мы почти на месте. Еще немного. — Я чувствую, как она устало кивает, и пытаюсь ускорить шаг.
Я вижу плоское плато вершины, возвышающееся над нами.
Почти пришли.
Я карабкаюсь, руки скребут по камню, камни выскальзывают из-под ног. Я уже не раз срывался, терял опору и чуть не отправил нас на верную смерть. Но мы почти добрались. Этот кошмар почти закончился. Мы почти свободны.
Я вижу тени фигур, выстроившихся вокруг нас. Они ждут нас. Зрения смотрят, как мы карабкаемся на вершину, задыхаясь и обливаясь потом, голодные и измученные.
Воодушевленные.
Мы сделали это.
Я перетаскиваю себя через край, Энди крепко держится за меня. Только мое достоинство заставляет меня встать на ноги, хотя усталость грозит покалечить меня.
— Мы сделали это, — выдохнул Брэкстон рядом со мной, когда мы все стояли, ошеломленные. Плато представляет собой большую плиту из неровного камня и грязи, простирающуюся гораздо шире, чем кажется снизу. Я оглядываюсь вокруг, сканирую окрестности, замечаю десятки Зрений, усеивающих вершину.
Затем мой взгляд останавливается на высоком деревянном столбе, вкопанном в землю на дальнем конце пика. На его вершине висит зеленый потрепанный флаг, развевающийся на ветру.
Что это за новая игра?
Краем глаза замечаю движение, прищуриваюсь в тусклом свете, чтобы сфокусироваться на фигурах, поднимающихся на противоположный склон плато и присоединяющихся к нам. И, несмотря на темноту, я точно знаю, кто это.
Джекс. Эйс. Пэйдин.
Мы все смотрим друг на друга, каждая группа ошеломлена и неподвижна.