Чтение онлайн

Опять раздался взрыв веселого смеха, и почти одновременно с ним в холл влетел полный, апоплексический пожилой господин и направился к нам.

– Ну, дружище!
– с жаром начал лорд Бомонт.

– Я не могу этого вынести, Бомонт, прямо скажу вам!
– вскричал полный старик.
– Я не хочу, чтобы меня высмеивал какой-то грошовый писака-авантюрист! Я не хочу быть посмешищем! Я не хочу...

– Ну, бросьте, бросьте, - лихорадочно сказал Бомонт, - разрешите мне познакомить вас. Господин судья Грант, прошу! Бэзиль, я уверен, что вам приходилось слышать о сэре Уолтере Чолмондели.

– Как же, как же!
– ответил Грант и поклонился почтенному старому баронету, взглянув на него с некоторым любопытством.

Последний был в данную минуту сильно разгорячен гневом, но даже это обстоятельство не могло скрыть благородных, хотя и расплывчатых очертаний его лица и фигуры, пышных седых кудрей, римского носа, мощного, хотя и несколько грузного тела, аристократического, хотя и двойного подбородка. Это был типичный старый джентльмен, и он оставался им даже в приступах гнева, даже совершал любые faux pas.

– Я безгранично огорчен, Бомонт, что проявляю недостаточно уважения к этим господам, - ворчливо сказал он, - а тем паче к вашему дому. Но это не касается ни вас, ни их, а только этого кривляющегося паяца-полукровки.

В это время из внутренних комнат вышел весьма мрачного вида молодой человек с закрученными рыжими усами. Он тоже казался не слишком очарованным тем, что творилось за стеной.

– Вы, вероятно, помните моего секретаря и друга, мистера Дреммонда, сказал лорд Бомонт, обращаясь к Гранту.
– Вы должны его помнить еще школьником.

– Помню прекрасно, - ответил тот. Мистер Дреммонд обменялся с ним сердечным и почтительным рукопожатием, но морщина на его лбу не разглаживалась. Затем он обратился к сэру Уолтеру Чолмондели:

– Леди Бомонт выражает надежду, что вы не уйдете так рано, сэр Уолтер. Она говорит, что почти не видела вас.

В душе старого джентльмена, все еще не остывшего, происходила тяжелая борьба; наконец его воспитанность восторжествовала; сделав жест послушания и пробормотав что-то вроде: "Если леди Бомонт... конечно... дама", - он последовал за молодым человеком обратно в салон. Прошло не более полуминуты, как новый взрыв смеха дал нам понять, что он, по всей вероятности, снова оказался мишенью насмешек.

– Я от всей души прощаю милого старого Чолмондели, - сказал Бомонт, помогая нам снять пальто.
– У него несовременный ум.

– Что такое современный ум?
– спросил Грант.

– О, это такая штука, знаете ли... удивительно передовая - надо все в жизни принимать невсерьез.
– В это время изнутри донесся новый взрыв смеха.

– Я потому только спрашиваю, - сказал Бэзиль, - что из двух последних ваших друзей, обладавших современным умом, один считал, что нельзя есть рыбу, а другой - что следует есть людей. Прошу прощения - кажется, сюда, если я не ошибаюсь.

– Знаете ли, я никак не могу уяснить себе, к какой группировке принадлежите вы, - с какой-то лихорадочной суетливостью сказал лорд Бомонт, семеня вслед за нами.
– Порой вы кажетесь ярым либералом, а порой - заядлым реакционером. Вы современный человек, Бэзиль?

– Нет, - громко и весело сказал Бэзиль, входя в переполненную гостиную.

Впервые за весь вечер наш приятель с восточным лицом на несколько минут перестал быть центром всеобщего внимания. Тем не менее двое присутствовавших продолжали смотреть на него, не отрываясь. Во-первых, дочь хозяина дома, Мериель Бомонт, не сводившая с него своих огромных фиолетовых глаз и охваченная бешеной жаждой к словесным поединкам, свойственной представительницам высшего общества. Во-вторых, сэр Уолтер Чолмондели, на лице которого было написано безмолвное и тщательно сдерживаемое, но тем не менее явное желание вышвырнуть болтуна в окно.

Наш приятель сидел в кресле, немыслимо изогнувшись; все в нем, начиная от извилистых линий его подвижных ног и кончая волнами серебряных волос, напоминало скорей кольца змеи, чем негибкие человеческие члены; именно этого блестящего, змеевидного джентльмена, глаза которого столь победоносно сейчас сияли, видели мы сегодня на улице.

– Однако я не могу понять, мистер Уимполь, - пламенея, сказала Мериель Бомонт, - как это вам все так легко дается! Вы изрекаете чисто философские истины, а получается у вас что-то невероятно смешное. Приди мне в голову такие мысли, я бы так смеялась, что никак не могла бы разобраться в них.

– Я вполне согласен с мисс Бомонт, - сказал сэр Уолтер, внезапно давая выход своему негодованию.
– Приди мне в голову подобная чепуха, я бы с трудом мог сохранить самообладание.

– С трудом могли бы сохранить самообладание, - подхватил мистер Уимполь, принимая тревожный вид.
– О, храните ваше самообладание! Сдайте его на хранение в Британский музей!

Раздался общий смех, тот самый смех, которым всякое общество награждает удачную и быструю реплику.

Сэр Уолтер, внезапно побагровев, прохрипел:

– Да знаете ли вы, по чьему адресу вы отпускаете ваши проклятые шуточки?

– Я никогда не отпускаю шуточек, не изучив предварительно свою аудиторию, - ответил Уимполь.

Грант перешел на другой конец комнаты и тронул рыжеусого секретаря за плечо. Сей последний сидел, прислонившись к стене, и с довольно пасмурным видом наблюдал происходящее; но пасмурность его принимала, как я заметил, особенно странный оттенок, когда он переводил глаза на юную хозяйку дома, жадно внимавшую Уимполю.

– Могу я сказать вам несколько слов по секрету, Дреммонд?
– спросил Грант.
– По делу. Леди Бомонт простит нас.

По просьбе моего друга я вместе с ним вышел из гостиной, чрезвычайно удивляясь этой странной секретной беседе. Мы пришли в комнату, смежную с холлом.

– Дреммонд, - резко сказал Бэзиль, - сегодня здесь собралось много хороших и столько же нормальных людей. По какому-то несчастному совпадению все хорошие люди, собравшиеся здесь, сумасшедшие, а все нормальные мерзавцы. Вы единственный знакомый мне здесь человек, обладающий честью и не лишенный здравого смысла. Что вы скажете об Уимполе?

У мистера Дреммонда были рыжие усы и бледное лицо, но теперь его лицо внезапно стало таким же красным, как усы.

– Я ему не судья!
– сказал он.

– Почему?
– спросил Грант.

– Потому что я его ненавижу, как самого сатану, - после долгой паузы яростно сказал Дреммонд.

Ни Грант, ни я не нуждались в объяснении; взгляды, которые Дреммонд бросал на мисс Бомонт и на незнакомца, были достаточно выразительны.

Грант спокойно произнес:

– Но до того, до того, как вы начали его ненавидеть, что вы думали о нем?