Чтение онлайн

Ольми кивнул.

– Это тот самый Мирский?
– спросил он у Ланье, когда русский возвратился к двери.

– И да, и нет. Он уже не человек. Корженовский метнул на него строгий взгляд.

– Знание или предположение? Ланье пожевал губами.

– Не может он быть человеком. После таких передряг - не может. К тому же, он чего-то недоговаривает. Вот только непонятно, почему.

– А что, он уверен в успехе?
– поинтересовался Ольми.

– Не думаю.

Снова подошел Мирский.

– Я уже не нервничал... с незапамятных времен. А ведь здорово!

В Корженовском поднималось раздражение.

– Вы хоть чувствуете ответственность?

– Простите?
– Мирский замер на месте и пристально, озадаченно уставился на Инженера.

– Вы нас... вы меня толкаете к решению, которого я сорок лет стараюсь избежать! Если столкнемся с яртами, это может привести к катастрофе! Мы потеряем все!
– Он поморщился.
– В том числе Землю!

– Меня это беспокоит больше, чем вы думаете, - заявил Мирский.
– Но на карту поставлено кое-что поважнее, чем Земля.

Корженовский был неумолим.

– Если вы и впрямь ангел, господин Мирский, то вряд ли так трясетесь за свою шкуру, как мы.

– Ангел? Вы на меня сердитесь?
– На лицо Мирского вернулось безучастное выражение.

– Я сержусь на эту дурацкую ситуацию, - ответил Корженовский, немного втягивая голову в плечи.
– Извините за вспыльчивость.
– Он поглядел на Ольми, который слушал со сложенными на груди руками.
– Нас обоих раздирают чувства. Господин Ольми был бы рад вернуться к своим бумагам и оберегать Гекзамон в Пути, а я в восторге от перспективы открытия. Та моя часть, что принадлежит Патриции Васкьюз...

Ланье чуть не съежился, когда Корженовский посмотрел в его сторону.

– ...Ей вообще не терпится. Но одно дело - амбиции наших не слишком ответственных эго, а другое - безопасность Гекзамона. Да, господин Мирский, они могут очень сильно не совпадать. Доводы у вас, конечно, железные, вот только беззаботность мне совсем не по нутру.
– Инженер опустил глаза и глубоко вздохнул.

Мирский промолчал.

– По правде говоря, - вступил в беседу Ольми, - на Гекзамоне и без вас хватает голосов в пользу открытия.

– Благодарю за разъяснения, - спокойно произнес Мирский.
– Я недостаточно хорошо понимал ситуацию. Видимо, к Нексусу нужен осторожный подход.

Возле двери зала появилась Земля, опоясанная спиралью ДНК, - символ заседающего Нексуса Земного Гекзамона. Рядом материализовался дубль председательствующего министра Дриса Сэндиса.

– Полный кворум, - сообщил он.
– Милости просим на заклание.

Мирский расправил плечи, улыбнулся и первым направился в зал. Ланье вошел последним и, пробираясь к своему креслу, вспомнил, как сам выступал в Осеграде перед Нексусом Бесконечного Гекзамона. Как давно это было...

Мирский невозмутимо вошел в прозрачную сферу детектора лжи перед трибуной председательствующего министра. Соседнюю трибуну занял президент Фаррен Сайлиом. Ланье уткнулся взглядом в пиктор перед креслом, страшась нового изнурительного натиска воспоминаний и одновременно с нетерпением дожидаясь начала заседания. Что нового скажет Мирский на этот раз? Какие откроет подробности?

ГЕЯ

Киргиз в черном суконном мундире вел допрос в экспедиционной палатке. Он сидел по-турецки в центре круга, состоящего из пяти его солдат, Оресиаса, Джамаля Атты, Деметриоса и Люготорикса. Прочие стояли вне круга, с ними Рита; руки у нее были связаны тонкой веревкой. Видимо, участие женщин в военной экспедиции было для киргизов немыслимым; никому не удалось убедить их в том, что Рита начальник.

В круг вошел тощий и жилистый коротышка-толмач в русском мундире современного образца: тускло-коричневый китель с металлическими знаками различия на воротнике, льняные штаны в обтяжку и полусапожки из мягкой кожи. Смахивающий на быка командир-киргиз говорил, а коротышка переводил на государственный греческий.

– Я Батур Чингиз. По велению моих почтенных господ, русских из Азовской Мискны, контролирую этот квадрат пастбищ. Вы нарушители границы. Мне угодно выслушать ваши объяснения и передать их по радио господам. Не соблаговолите ли начать?

– Мы научная экспедиция, - сказал Оресиас. Толмач ухмыльнулся, но перевел. Батур тоже улыбнулся, обнажив желтые зубы.

– Я не настолько глуп. Чем рисковать головами, можно было обратится к нашим ученым. Они бы помогли.

– Времени на это не было, - пояснил Оресиас.
– Очень уж дело срочное.

– А этот черный, что скажет? Араб? Джамаль Атта кивнул Батуру.

– Мы научная экспедиция.

– Ну, как знаете. Я доложу, что вы врете, и тогда мне велят казнить вас или рассадить по клеткам и отправить в Мискну. Признавайтесь: вы мятежники из Аскандергула? ("Это он, конечно, - кивнул переводчик на киргиза, Александрейю имеет в виду".)

– Не понимаю, - ответил Оресиас.

– Или вы сбежали из дворца? А? Может, вы трусливые дезертиры и ищете убежища в наших обширных владениях?

– Нам о мятеже почти ничего не известно.

– Мы сами о нем впервые услышали несколько часов назад.
– Киргиз расправил широкие плечи, запрокинул голову и пристально поглядел на Оресиаса.
– Мы не из тех, кто верит всякой чепухе. ("Это он насчет варваров", - снова добавил от себя переводчик.) У нас есть рации, и мы поддерживаем связь с крепостями. Мы даже моемся, когда реки полноводны или когда стоим гарнизоном.

– Мы питаем должное уважение к знаменитым киргизским джигитам, служащим Руси и Азовской Мискны, - произнес Атта, косясь на Оресиаса.
– Да, мы вторглись без спроса и теперь смиренно молим о снисхождении, в котором, без сомнения, доблестный солдат Батур Чингиз не откажет нам под небом Господа и среди пастбищ дьяволов-наездников.

Оресиас сузил глаза, но не стал препятствовать дипломатическим потугам Атты.

– Отрадно внимать столь изысканным речам, но снисхождение, увы, не в моей власти. Я, как вы изволили выразиться, солдат. Солдат, а не господин. В общем, довольно об этом. Не желаете ли рассказать еще что-нибудь поучительное или можно вас отправлять?

Рита дрожала. Ключ у нее отняли, когда выволакивали из пчелолета. Понять, что происходит с Вратами, она не успела - помешало наступление сумерек. Сейчас ей больше всего на свете хотелось оказаться подальше от этого места, забыть об ответственности перед бабушкой, Академейей и Ее Императорским Величеством. Где она? Что с ней?

Ей было страшно. Последние часы заставили взглянуть в глаза правде, которую раньше она ухитрялась не замечать. Она - смертна. Эти люди, если им прикажут, с удовольствием убьют ее и всех ее спутников. И Люготорикс не спасет, разве что первым примет смерть.